В кунг-фу было принято объявлять удар, перед тем как его нанести. К этому моменту Семенов и Сенсей уже обменялись почти всеми известными ударами. Были и «Тигр царапает лапой», и «Журавль клюет жабу», и «Кабан вообще совесть потерял». И чтоб поединок не становился скучным и однообразным, приемы становились все изощреннее.
- Гопники просят закурить! – объявил Сенсей и со всей дури влепил Семенову в ухо пяткой.
- Гопники - зло! – обиделся Семенов и объявил: - Завскладом танцует медленный танец!
И оттоптал Сенсею ноги. Сенсей взвыл, в прыжке подул на ступни и вернулся в стойку.
- Ведро с раствором падает с пятого этажа! – закричал Сенсей и попытался ударить локтем по макушке Семенова.
- Каска спасает! – блокировал удар Семенов и нанес контрудар. – Спинка дивана была не замечена в темноте.
Только многолетние тренировки позволили Сенсею не упасть на татами, схватившись за пах. Он всего лишь всплакнул и недобро отозвался о производителях диванов.
- Ну держись, Семенов. – недобро сказал Сенсей. – Не замечена бельевая веревка на бегу!
И врезал ладонью по шее Семенова. Семенов захрипел и повалился на пол как мешок с дустом.
- Понавешали тут. – отдышался наконец Семенов и сел на полу. – Грузчик на базаре не совладал с тележкой!
И пнул Сенсея в колено. Колено громко хрустнуло. Сенсей продекламировал самые популярные записи с забора ПТУ. Семенов ухмыльнулся.
- Бежал за тапками, а тут ножка стула! – сказал Сенсей и ударил Семенова по пальцам ноги.
От мата Семенова птицы улетели из города навсегда. Сенсей довольно хрустел отбитым коленом и жизнерадостно хохотал.
- Ах так? – сказал Семенов. – Выходил в темноте в открытую дверь! Руками нащупать пытался, а она между рук.
И влепил точно в лоб Сенсею.
- Черт. Какой подлый прием. – возмутился Сенсей и потер лоб. – Крутил мясо в мясорубке и проталкивал мясо пальцем!
Семенов выл и пытался вызволить палец из железного захвата Сенсея пока его не осенило.
- Несли бревно на плече, а напарник его бросил резко! – закричал он и ударил.
Сенсей выл, катался по полу и держался за плечо. Потом он собрался с силами и закричал:
- Двухлетний мальчик бежит обниматься!
Подбежал и разбил головой нос и губы Семенова.
- Ну берегись. – пришел в себя Семенов и начал как-то странно двигаться. То пригибался и встряхивал волосами, то резко выравнивался и поправлял грудь.
- Школа Софьи Павловны… – побледнел Сенсей.
- Софья Павловна пробивается в автобус! – крикнул Семенов и попер на Сенсея.
Сенсей не успел отскочить и получил два удара локтем по ребрам и четыре чувствительных пинка в спину и осел на пол.
- Софья Павловна, намекает, что надо ей уступить место! – объявил Семенов и навалился на сидящего Сенсея.
Сенсей крякнул и попытался встать.
- Софья Павловна передает за проезд! – закричал Семенов и ткнул в глаза Сенсея.
Сенсей выл и не знал уже за какую часть тела держаться, потому как болело абсолютно все. Семенов раздумывал добить его ударом «Софья Павловна идет со сложенным зонтиком» или это чересчур сильное кунг-фу.

© frumich

Ко Дню Идиота население начинает готовиться заранее. Мужчины красят глаза в цвет праведного гнева. Женщины вплетают в волосы мечту на светлое будущее. Дети удивляются эмоциональности родителей. Соседи превращаются в продажных сволочей, друзья в неадекватных болванов, коллеги с непонятной радостью демонстрируют свою зомбированность и недальновидность.

- Эй, Страна! Они спасли тебя! – декламируют сторонники выигравших в предыдущий Праздник.
- Да ладно? – удивляется Страна, балансируя на краю пропасти.
- А то! – уверенно говорят Стране.
- Во как. – радуется Страна и падает в голодный обморок.

Танцы все яростнее, окружающие все честнее.
- Я вообще всю жизнь для народа! – доедает третью рубашку Претендент. – Сделал много.
- Да ладно? – удивляется Народ.
- Точно, точно. Этого только слепой не видит. – кивает Претендент. - Я и плеть выкинул.
- Ну ничего себе. – радуется Народ. – Плеть выкинул. А вот рубашечку, что уничтожаете сейчас… Знакомая она больно. Не с нас ли снято? Лет эдак десять назад?
- Да ну вы что? – оскорбляется Претендент. – Да я – ни в жисть. Это клевета, инсинуации и провокации. Сколько вам заплатили? А если и было – когда это было-то.. Тогда по-другому нельзя было. А эти-то..
- Ну эти – да. – соглашается народ.

Ближе праздник, сильнее накал.
Ни одного обворованного, арестованного, зацензуренного, но у всех есть знакомые, которых обобрали, арестовали, заставили молчать.
- Да у нему позавчера ночью восемь полковников пришло и все, как один, незаконно! – возмущенно шепчут одни.
- Дадада. Как только откроешь рот – тут-то тебе и каюк. – кричат на площади другие.
- Нищее население! Поголовно! – кричат все, покуривая дорогие сигареты и одетые в годовой оклад среднего учителя. И это несмотря на жару.
Все живут надеждой, что уж эти-то тем всеобязательно покажут. Накажут показательно и всем станет от этого хорошо. Отберут и поделят. А если и не поделят – пусть хотя бы отберут. А то обнаглели все. Пусть тоже побудут в шкуре. А от этого всем будет хорошо.
А уж если посадить всех, кого обещают посадить в предверии праздника – будет вообще замечательно.В Стране не останется вообще ни единой живой души.

Обещаний - горы, перспектив – вагоны.
Соседние страны в эти дни ждут только щелчка, чтоб одарить каждого жителя страны безбедной старостью. Просто так. За красивые глаза. Они уже давно с симпатией смотрят на граждан страны и ждут, когда им разрешат убрать у нас мусор. Только для этого нужен один конкретный человек. Он уже договорился обо всем, но сейчас ему мешают. А если не он – ничего не выйдет.

Маразм крепчает, страсти кипят.
В подворотне дерутся двое безработных из-за разногласий в вопросе расширения налогооблагаемой базы. Двое нищих подозревают друг друга в продажности и обвиняют в сговоре с самым богатым олигархом.
Спокойная бабушка одиннадцати внуков заплевала троих невинных прохожих за майку с чужим для пенсионеров логотипом. Глухонемой расклейщик объявлений был избит другими глухонемыми расклейщиками за свою глупость и политическую несознательность.

И вот, наконец, наступает «День Идиота». Все ведут себя мирно, с надеждой смотрят в телевизор, мирятся с соседями и ждут сообщений о нарушениях. Нарушений куча, демократия растоптана, на мнение в очередной раз плюнуто, но, тем не менее, праздник признан состоявшимся. Тогда все кричат «Мы выиграли, у нас получилось, мы им показали» и идут распивать.

И в следующие четыре года умиленно вспоминают:
«Боже! Какими мы были Идиотами!»

© frumich

Семион Святославович переживал момент возвращения из безмятежного сна в отвратительную реальность. В реальности было жарко, непонятно какое время суток, неизвестное число, непонятно местонахождение, пахло перегаром и очень хотелось пить.
- Вставай, грязное животное! – раздался счастливый голос супруги Семиона Святославовича, Надежд Павловны. – Пьяное, грязное животное!
Семиона Святославовича передернуло от такого обращения и едва не сдурнило.
- С ума вы что ли сошли, Надежда Павловна? – разлепил он слипшиеся губы. – Что за обращение, голубушка? Вы, ма шери, никак, телевизор смотрели?
- Понятно. – помрачнела Наденька. – Засыпал мужчина, а проснулся вновь культуровед и филолог. Сиест тристемент, мон ами.
Семион Святославович вдруг осознал, что не помнит абсолютно ничего со вчерашнего вечера. То есть он помнит, как его уговорили выпить коньяку, как мило они обсуждали влияние мирового революционного процесса на культуру России, как продолжили шампанским, как перешли на пиво… А вот с момента обсуждения причин популярности французского утопического социализма до оскорбительной фразы утренней Надежды Павловны – память представляла обширное белое пятно.
- Вы знаете, Наденька… – неуверенно начал Семион Святославович. – Каким-то странным образом у меня совершенно исчезла память о вчерашнем вечере. Как будто Бахус огромным ластиком застолья уничтожил все.
- Включая ваше реноме, Семион Святославович. – ехидно поддела Надежда Павловна. – Опять же, этот проказник запачкал вашу одежду остатками еды, порвал ваш плащ и…
Надежда Павловна зарумянилась и выпалила:
- И был при всем при этом таким душкой! Живым человеком был, а не сборником статей! Вы убили его! Убийца!
Она вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Он хлопка у Семиона Святославовича случилась жесточайшая мигрень и даже некоторое покраснение окружающего мира.
- О боги! За что вы наказываете меня! – пафосно воздел руки потолку Семион Святославович и отправился в ванную пить студеную воду из под крана. У него оттуда студеная текла. Хоть и с хлоркой.
- А коли все по-старому, - закричала из кухни Надежда Павловна, - Извольте, Семион Святославович, после водопоя посетить кухню и дать объяснения своему скотскому вчерашнему поведению. Своему замечательному скотскому поведению вчера.
И всхлипнула как-то по-особенному скорбно.
- Это совершенно исключено, миакарра. – сообщил из ванной Семион Святославович. – Меня уже час как ждут на работе. Вечером поговорим, душенька.
Read more »

Иван Тимофеевич проживал в убитой еще на чертежах двушке.

Ивана Тимофеевича было много, поэтому иначе как «мы» он себя не величал.

В кухне Ивана Тимофеевича был пульт с которого он мог выключить газ любой стране Европы. Там же была вентиляционная решетка, приложив ухо к которой Иван Тимофеевич мог подслушать любой самый секретный разговор в кабинетах самого высокого уровня. Радиоточка передавала Ивану Тимофеевичу мысли политиков и олигархов, а так же чаяния любого народа.

В прихожей был специальный ящик, куда складывалось мнение большинства любой национальности или гражданства. Там черным по-белому было написано «Граждане ЮАР не любят граждан Таджикистана». Или «Все чехи обожают пиво Сокол». В зале были аккуратно сложены все книги мира и секретные документы всех времен и народов. Для удобства пользования на полочке лежал специальная лакмусовая бумажка. Если приложить эту бумажку к любому печатному тексту можно было сразу определить насколько этот текст заслуживает доверия.

Там же стоял специальный телевизор, который показывал будущее. Это позволяло Ивану Тимофеевичу точно знать как будут разворачиваться события в стране и в мире. Второй телевизор показывал прошлое на миллионы лет назад, но ему Иван Тимофеевич не очень доверял. Все больше верил оригиналам исторических документов и черновикам великих ученых, сложенных тут же на тумбочке.

В спальне Ивана Тимофеевича были все женщины мира, поэтому он запросто мог забраковать или похвалить любую. В окне открывался вид абсолютно на все с возможностью офигетьскольки-кратного зума. Не поднимаясь с кровати Иван Тимофеевич мог закрывать границы и вообще управлять страной.

***

Ион Михайлович жил в доме напротив в точно такой же двухкомнатной. За исключением того, что вместо газовых кранов у него на кухне стоял пульт управления ООН и ЕС. У него тоже было мнение, телевизоры, женщины, радиоточка, документы. По его щелчку цивилизованный мир принимал решения.

Потом изобрели интернет и эти два притырка наконец-то встретились.

frumich

- Ну это… Я начинать буду. – нерешительно сказал Валентин своей супруге.
- Это ж не супружеский долг, Валентин, а постройка курятника. – буркнула супруга. – Можно и решительнее начинать. Уже ведь пара месяцев как все материалы есть. Бетон, который. У нас будет бетонный курятник.
- Цемент, песок, щебень и арматура нам достались даром! – вскипел Валентин.
- Вот-вот. Тренируйся. – кивнула супруга. – Следующие лет сорок ты будешь всем объяснять почему дом у нас из подручного материала, а курятник – монолит.
- Да ну тебя. – плюнул Валентин и вышел к объекту.
Колышки с натянутыми нитями на расчищенной площадке ласково сообщали Валентину «Здесь будет твой курятник» и кричали «Тут до фига работы, мужик!!»
- Начало – половина дела! – уговорил себя Валентин и взялся за лопату.
Послышался негромкий свист, переходящий в шипение и перед Валентином материализовался какой-то тип в сверкающей одежде.
- Это научит тебя, дикарь, вести беседу в цивилизованном русле! – прокричал тип и отвесил Валентину пощечину.
И тут же исчез в никуда.
- Что за.. – опешил Валентин и потер ударенную щеку.
Щеку жгло от пощечины, в душе ширилась обида ни за что ударенного труженика, мысль металась не в силах найти объяснения материализации и дематериализации обидчика. И тут опять раздался тихий свист, переходящий в шипение.
- Получи, тварь! – воскликнул Валентин и пнул ногой материализовавшегося типа с блестящей одежде.
Пнул по всей видимости метко, потому что тип присел и застонал негромко:
- Да что ж вы все злобные-то такие? А еще далекие предки…
- Ну так, а мне по роже за что? – начал оправдываться Валентин. – У меня рожа тоже не казенная!
- Глупый питекантроп! – процедил тип. – Раз я вернулся на минуту раньше и дал тебе по морде – это мое возмездие за пинок. То есть еще не вернулся, но обязательно вернусь.
Read more »

Директор выглядел скорбным, словно только что узнал, что в любимой школе больше никогда не будет больших перемен. Рядом с ним переминалась с ноги на ногу какая-то взлохмаченная женщина в роговых очках.
- Дети. – скорбно начал директор. – Вы все знаете, что случилось. Это просто из ряда вон выходящее происшествие…
- Да, да. – вскочил с места и закивал ученик Бякин. – Не каждый день классный руководитель пытается поджечь свой класс. К тому же выпускной. Шесть отличников, пять хорошистов, два ударника и мы. Могло случиться непоправимое.
- Сядь, Бякин! Что это такое? – повысил голос директор. – Кто тебе разрешил вставать?
- У меня нервы расшатаны от пережитого ужаса. – бойко доложил Бякин. – На вас когда-нибудь кричала преподаватель литературы? А нецензурно? А сжечь угрожала? То-то же.
- Дети, давайте все успокоимся. Все уже позади. – примирительно сказал директор. - Я привел к вам психолога. Знакомьтесь – Любовь Ивановна. Она поможет вам пережить это потрясение.
Любовь Ивановна неловко поклонилась классу и густо покраснела.
- А у меня вопрос! – вновь вскочил Бякин. – А что с нашей классной? Что с Софьей Петровной?
- Видите! – с надрывом сказал директор психологу. – Они все равно любят ее! Несмотря на то… Дети, Софью Петровну увезли на машине скорой помощи. Я думаю, она нескоро вернется, потому что она покусала двух санитаров и техничку, тетю Глашу.
- Перевезли бесплатно! – хихикнул кто-то с задней парты.
- Да вы что?! – вскинул руки Бякин. – Только телеком!
- Разговорчики! – гавкнул директор. – Тихо всем. Любовь Ивановна, они в полном вашем распоряжении.
Он строго посмотрел на выпускников, погрозил пальцем Бякину и вышел из кабинета.
- Дети, для того чтобы вам помочь, мы сейчас поиграем в одну занимательную игру. – пропищала психолог. – Мы с вами поиграем в ассоциации. Это поможет мне оценить ваш ассоциативный ряд. Это очень просто. Я вам говорю слово, а вы мне – с чем оно у вас ассоциируется. Ну как? Начали?
- Валяйте! – снисходительно кивнул Бякин.
- Толстой! – выпалила Любовь Ивановна и втянула голову в плечи.
- Сваляла таки.. – пробурчал Бякин. – Что Толстой?
- С чем ассоциируется у вас Толстой? – пояснила психолог.
- С парой. – хмуро буркнул Бякин. – И Лев, и Алексей – они оба ассоциируются у меня с парой по предмету и с еще одной по сочинению.
Read more »

- Пап, а пап, у меня тут по математике задали…- Гоша неловко переминался с ноги на ногу.
- У мамы спроси. – отбил подачу Иван Иванович.
- Мама сказала, что в ее жизни слишком много вычитания и деления и отправила к тебе.
- И умножения. Местами. – хихикнул Иван Иванович. – Что там за задача?
- Гражданин взял в банке десять тысяч и через полгода вернул шестнадцать. Под какой процент брал кредит гражданин? – прочитал Гоша.
- И что тебе тут непонятно? – укоризненно спросил Иван Иванович.
- Пап, мне надо задачу решить. – сказал Гоша. – Мне не надо вот это «У нас есть десять и шестнадцать. А еще у нас есть шесть месяцев. Что надо сначала сделать?». Мне ответ нужен. И решение.
- А самому…
- А самому мне мозгами раскинуть слабо. – перебил Гоша и умело имитировал интонации отца: - Я способный, но лень меня погубит. И вот сейчас я пришел не потому, что не умею решать, а потому что мне лень самому напрягаться. Мне легче прийти, ты решишь, я запишу решение и ответ. И поскорее сяду играть в компьютер. А знаний по математике у меня останется ноль. Я бестолковый и позорю отца.
- Хахаха. – не удержался Иван Иванович. – Я так говорю? А.. Ну да… Я так говорю. В общем, надо от шестнадцати отнять десять – получится шесть. Это интерес банка. Шесть поделить на десять и умножить на сто. Получается шестьдесят процентов.
- Значит ответ – шестьдесят? – переспросил Гоша.
- Значит ответ – девяносто процентов годовых. – выдал Иван Иванович.
- Не понял. Откуда девяносто? – удивился Гоша.
- Оттуда. Рассмотрение заявки, заключение договора залога и заключение кредитного договора составит процентов пятнадцать. Остается сорок пять на полгода. Годовых – девяносто. Так и пишут в рекламе. – пояснил Иван Иванович.
- Здорово живешь! – появилась в дверях мать Гоши, Софья Александровна. – А вдруг он на три месяца брал и ему просрочку с пеней вклеили?
- Пеню брать с физических лиц запрещено. – возразил Иван Иванович. – Не слушай ее, Гоша. Пиши – девяносто годовых.
- Да нет таких процентов сейчас! Нету! – начала горячиться Софья Александровна.
- Дай-ка, Гоша, учебник сюда. – попросил Иван Иванович. – Что и требовалось доказать! Учебник девяносто четвертого года. Тогда такие проценты были. Съела?
- Тогда и пеня и просрочка брались. – ответила Софья Александровна. – Съел?
- Тогда физическим лицам вообще не давали! – ляпнул Иван Иванович.
- Под одну пятую от залога – давали! – сказала Софья Александровна. – Грамотей. Взял десять. С ежемесячным погашением процентов и погашением кредита по концу срока. Человек не платил проценты. После первого месяца по первой сумме включается двойная ставка с пеней на сумму задолженности в размере одного процента от суммы задолженности в день. После второго – на вторую сумму. После третьего – на третью сумму процентов, на основной кредит и задолженность за первые два месяца.
- Да там было бы за сто тысяч! – взвыл Иван Иванович.
- Это если по девяносто годовых. А если под меньше – то нет. – спокойно возразила Софья Александровна. – А под сколько – тебе и надо посчитать.
- Фигня вопрос. – сказал Иван Иванович. – Гоша дай лист бумаги и ручку. За икс принимаем месячную процентную ставку. Считаем проценты – икс на сумму кредита. Считаем пеню – перемножаем задолженность на сто пятьдесят, сто двадцать и девяносто дней. Считаем просрочку в два раза. И проценты. Складываем. Все равно шести тысячам. Уравнение…. Итого… получается пятьдесят семь процентов годовых! Или четыре и семь в месяц. Ну, приблизительно.
- А давайте я лучше шестьдесят напишу, а? – тоскливо спросил Гоша. – Я ж этого всего никогда не пойму..
- Трус! – сурово ответили родители. – Вот решение. Пиши.
- Двойку же получу. – заныл Гоша.
- Пиши, тебе говорят! – сказал отец. – И ответ – в случае трехмесячного кредита с просрочкой и пеней, при отсутствии банковской комиссии за выдачу и оформление кредита…
- И отсутствия дисконтирования процентов. – добавила мама. – Тогда модно было дисконтировать. Но тогда и просрочка… А ты посчитал просрочку и пеню по основному долгу?
- Охтыж, йоо. – протянул Иван Иванович. – Забыл совсем.
- Растяпа. – ласково сказала Софья Александровна.
- А нет! Посчитал. Вот же – шестьдесят икс! Это просрочка по основному долгу. Не путай меня!
- А пеню? – ехидно спросила супруга.
- Черт! – ругнулся Иван Иванович и пересчитал все. – Не путай меня, я сказал! Не бралась пеня на основную сумму.
- Это почему это? – поинтересовалась супруга.
- Потому как пеня на десять тысяч за девяносто дней в любом случае больше шести тысяч. – победно пропел Иван Иванович.
- Так и пиши, Гошенька. – сказала мама. – При отсутствии дисконтирования процентов и взымания пени только за просроченные проценты, а не за задолженность по основной сумме – человек брал кредит приблизительно под пятьдесят семь процентов годовых. Приблизительно – из-за округлений.
- За двойку чтоб не ругались! – предупредил Гоша.
…
- Пап, а пап. – переминался Гоша с ноги на ногу на следующий день. – Тут математичка опять задачу задала….

Под домашним заданием, красной пастой было выведено:
«Отлично!!! Гоша, реши, пожалуйста следующую задачу:
Семья учителя математики получает пятьдесят тысяч рублей совокупного дохода в месяц. Какие условия кредита были бы приемлемыми для этой семьи, так чтобы ежемесячный платеж не превышал десять тысяч рублей? Какую максимальную сумму может взять эта семья на пятнадцать лет? В какой валюте лучше брать кредит и в каком банке?»
- Ну это просто, Гоша. – хмыкнул Иван Иванович. – Пусть в сбербанке берет. Миллиона три-четыре. С отсрочкой платежей на пять лет. Под тридцать процентов.
- А это правильный ответ? – засомневался Гоша.
- Неа. – радостно сказал Иван Иванович. – Но твоя математичка узнает об этом только через пять лет. А ты уже в шестом.

frumich

Валентин Федорович, человек ни разу не угадавший с подарком, решил в этот день поразить Любимую Женщину и одарить ее всячески.
Он неловко мялся в бутике элитной парфюмерии и бубнил:
- Я не знаю какие они бывают. Мне надо хорошие. Самые лучшие в смысле.
- Чайная роза? – издевалась над ним консультант с умопомрачительными ногами. – Побеги бамбука под шафрановым соусом? Сладковатый запах или какой-нибудь другой?
- Я не знаю. – впадал в тоску Валентин Федорович. – Хорошие надо.
- Какой запах нравится вашей женщине? – убивала надежду в Валентине Федоровиче консультант.
- Я не знаю! – сгорал от стыда Валентин Федорович. – Ни один нормальный мужчина не знает какой запах нравится его женщине. И ни одна женщина до конца в этом не до конца уверена.
- Какие вы духи ей покупали раньше? – продолжала пытку консультант.
- Я ей деньги давал. Она сама покупала. – выкрутился Валентин Федорович, который отродясь не дарил ничего кроме тюльпанов-шоколада. – Вы мне посоветуйте такое, чтобы она ахнула. Должны же быть какие-то духи, при виде которых ахнет любая женщина?
- ммм. А бюджет? – хитро покосилась девушка и подставилась.
- Не имеет значения. – молниеносно ударил Валентин Федорович. – Для своей женщины мне не жалко.
Девушка прослезилась от зависти к любимой женщине Валентина Федоровича и принялась упаковывать самые дорогие духи.

- Самое дорогое белье! – важно сказал Валентин Федорович в следующем бутике.
- Размер? – сбила спесь продавец.
- Эммм. – впал в глубокую задумчивость Валентин Федорович. – Нууу..
- Возьмите на вырост. – хихикнула продавец.
- Вот от такого размера, до вот такого! – показал на себе Валентин Федорович. – То что не подойдет – выбросим.
Девушка прикусила губу и пошла упаковывать подарок.

- На Канары. На двоих. На четыре дня. – уверенно командовал Валентин Федорович в туристическом бюро.
- Это будет стоить…- начала было девушка, но Валентин Федорович перебил ее:
- А вот это абсолютно неважно. Это для моей Любимой Женщины.
И улыбнулся, подлец.

- Она всегда хотела машину. – диктовал новоиспеченный набоб. – Красную, да. В полном фарше.

Восьмого Марта Валентин Федорович удивлял и поражал Любимую Женщину.
- Какая прелесть! – шептала Любимая Женщина, распаковывая первый подарок.
- Ты с ума сошел! – радостно взвизгнула она, распаковав третий.
- Сумашедший! На что мы будем жить?! - помрачнела она к десятому.
- Ты взбесился совсем? – закричала Любимая Женщина на пятнадцатом подарке. – Я бы потратила деньги с большим толком….
- Ты думаешь что можешь меня купить? – зло сказала она на двадцатом….
- Можешь оставить все себе! – сказала Любимая Женщина и хлопнула входной дверью.
Валентин Федорович растерянно оглядел подарки и бросился на балкон.
- Агааа! – закричал он с балкона. – Брильянтовое колье все-таки взяла!!
- Да! – отозвалась Любимая Женщина. – Я сделаю себе подарок!
- Ты его уже сделала! – закричал Валентин Федорович.
- Нет! – ответила Любимая Женщина. – Я сменяю его на ромашки! Много ромашек! Считай, что сегодня ты наконец-то подарил мне цветы!

frumich

- Вы знаете, Виктор, сегодня самое время гадать. – многозначительно сказала Римма Коновалову в лифте.
- Чего там гадать-то? – не менее многозначительно ответил Коновалов, морщась от запаха духов Риммы. – По нынешним временам надо знать точно.
- На суженую, например, погадать. – кокетливо подмигнула Римма. – Самое время вам. Не век же вам холостяковать.
- Мы ведь с вами одногодки? – сощурился Коновалов.
- Хам! – рассмеялась Римма и еще сильнее запахла духами. – Кто ж так за женщиной ухаживает?
Коновалов промолчал и начал задумчиво рассматривать грудь Риммы.
- Что вы там увидите через пальто? – смущенно захихикала Римма и сняла пальто. – Жарко тут. Надышали вы.
Коновалов осмелел и демонстративно задышал чаще и глубже.
- Проказник! – захихикала Римма и ударила Коновалова сумочкой по лицу. – Не могу же я в лифте совсем раздеться.
- Экая вы ханжа! – жарко выдохнул Коновалов и ласково шлепнул Римму где-то ниже спины.
- Оу! – сказала Римма и густо покраснела. – Вы таки ухаживаете за мной.
Она вышла и пошла по коридору, вызывающе цокая каблуками и помахивая своим пальто.
«И что мне мешает за ней приударить?» - задал себе риторический вопрос Коновалов.
Риторический, потому что точно знал что ему мешает. И это Что встретило его в коридоре и прижало к стене.
- Здравствуй, Витенька! – зашептала Алена. – Ну что, сегодня? Опять ко мне? Праздник сегодня ведь. Крещение.
- Не могу я сегодня. – неожиданно резко ответил Коновалов. – Я сегодня дома буду.
- И что ж ты, родной, сегодня дома будешь делать? – спросила Алена. – Вчера ты уборку делал. Позавчера тебе нездоровилось. Сегодня у тебя что?
- Гадать буду! – буркнул Коновалов. – Традиция такая. Стародавняя. Имеет человек право на гадания или не имеет?
- На суженую, небось, гадать будешь? – хлюпнула носом Алена. – Неясный вопросец-то. Понимаю.
- Не будь дурой. – утешил как мог Коновалов. – Увидимся еще. Послезавтра, например. А гадание – это же жутко интересно. Мистика такая. Налет таинственности. Ну что ты, что ты…
- Мистика ему нужна… – хлюпала носом Алена. – Гад такой. Сам-то себе веришь? Сам небось другуууюююю завеееооол….
- Тьфу! – сплюнул Коновалов. – Говорят тебе – гадать буду. Га-дать!
- Гад – вот и гадать будешь! – сказала Алена. – Мистик хренов.
- Между нами все кончено? – с надеждой спросил Коновалов.
Read more »

Семен Иванович с супругой мирно коротали вечер у телевизора. По телевизору показывали одну из многих серий фильма ни о чем.
- Эхх. Бывает же такая любовь, – вздохнула супруга Семена Ивановича, с ненавистью глядя на своего половину.
- Бывает и почище любовь, – едко сказал Семен Иванович. – Это, например, когда героиня любит своего мужа, а не страдает по какому-то козлу, с которым когда-то целовалась в выпускном классе.
- Ты не понимаешь! Это любовь! – возмутилась жена.
- Понимаю, – кивнул Семен Иванович. – Любовь – это когда любишь не мужа.
- Не мешай мне смотреть! – буркнула супруга и вернулась взглядом к телевизору.
В телевизоре тяжело вздыхающая главная героиня вероломно сменилась надписью «Экстренный выпуск новостей».
- Ура! – обрадовался Семен Иванович. – Кончилось ваше время!
- Что-то случилось, что ли? – обеспокоилась супруга. – Уж года три фильм показывают – ни разу не прерывали.

- Добрый вечер! – пискнул испуганный диктор. – Слушайте экстренное обращение президента страны.
Президент ласково посмотрел с экрана на Семена Ивановича с супругой и сказал:
- Достали, блин. В смысле, всякие там чиновники. Взятки там, не делают ничего, препоны ставят… В общем так, граждане. С завтрашнего дня по всей стране – персональная ответственность. Будем строго наказывать. Говоря проще – бить будем. Больно. Только таким вот путем. Натворил – получи. Обращаться всем по месту проживания. В паспортный стол. Там будет функционировать Общественная Локальная Организация Люлей Охламонам. Процедура проста и прозрачна – пришел, пожаловался и в течение дня мы Охламонам плетей всыплем. Чтоб работали, как надо. Мы им покажем кузькину мать. А теперь – всем привет. Поздравляю с Эрой Социальной Справедливости.
Подмигнул Семену Ивановичу и пропал с экрана.
- Ты не понимаешь! Я же люблю его! – продолжила бубнить на экране героиня сериала.
- Ух, ты! – обрадовался Семен Иванович. – Вот это да! Вот это я понимаю! Вот я им всем… Ух! Завтра же в паспортный стол. С утра прямо. Пооопляяшут они у меня, ой, попляшут….
- Не мешай мне смотреть фильм! – прикрикнула жена.
- Эра Справедливости! – хихикнул Семен Иванович. – Сериалы – это то, что я предъявлю к телевидению! Всем плетей!
- Цыц, я сказала!!! – рявкнула супруга….
Read more »

Однажды в телевизоре появился бледный как смерть Министр Финансов и заявил:
- Финансовый кризис нас не затронет. Потому что. Я вам точно говорю.
Население, знающее толк в заявлениях официальных лиц, выматерилось негромко и отправилось закупать соль,спички и сахар.

На следующий день в телевизоре появился смущенный донельзя Министр Торговли и сказал:
- Запасы хлеба и товаров первой необходимости позволяют нам с гордостью утверждать, что голод и товарный дефицит нам не грозит. Вот вам цифры.
- Ох! – сказало население и докупило еще муку и крупы.

Министр Сельского Хозяйства для убедительности сплясал на трибуне и сказал радостно:
- Невиданный урожай! Надежды на экспорт! Возрождаемся! Закрома трещат!
- Во даже как! – ужаснулось население и побежало конвертировать сбережения в иностранную валюту.

- Цены на недвижимость упадут! Каждому студенту по пентхаузу! В ближайшем будущем! – не поморщившись выпалил Министр Строительства.
- Да что ж такое, а? – взвыло население и побежало покупать керосин, керосиновые лампы, дрова и уголь.

- Современная армия на контрактной основе. Уже завтра. И гранаты новой системы. В мире таких еще нет. – солидно сказал Министр Обороны. – Ну а чего нам? Денег же – тьма тьмущая. Резервы, запасы и вообще профицит.
- Мама!…- пискнуло население и начало копать землянки.

- Все о-фи-ген-но! Вы понимаете?! О-ФИ-ГЕН-НО!!! – внушал Президент. – Мы уже сегодня могли бы построить коммунизм. Единственное что нас останавливает – нам всем станет нефиг делать. Потому можете спать спокойно! Стабильнее не бывает! Пенсионеры покупают икру ведрами! Предвижу качественный скачок, рывок и прыжок. А количественный – вообще бег! Семимильными шагами к достатку и процветанию. Карибы становятся ближе. Отсель грозить мы будем миру. По сто тридцать центнеров роз с каждой клумбы. Надои будем вообще сокращать. Коровы не могут таскать вымя. Население возмущено дешевизной. Южная Америка просится в состав нас на правах совхоза. Ура!

- Да что ж вы там такое готовите, звери?! – закричало население и на всякий случай переоделось во все чистое.

frumich