У кого интернет зависимость? У меня интернет зависимость?! Да вы о чем ваще?! Да на кой мне этот ваш интернет сдался? Да кому нужны эти ваши чаты, блоги, эти ваши новости в реальном времени?! Эти терабайты музыки, книг, фильмов, программного обеспечения? Эти ваши онлайновые игры, этот ваш ЮТУБ долбаный! Эта ваша порнуха с роскошными тёлками в неограниченном разнообразии и позах?! Мне что ли? Да мне этот трафик не нужен нафик!

Да, я всё это качаю. Да, много. Да, и на работе тоже. Да и сейчас. И ночью. И в постели. С женой, да. Да, возражает… И конечно же, я не собираюсь всё это слушать/смотреть/читать/играть/трогать/нюхать. НО! Пусть оно таки уже будет. Пусть лежит. На всякий случай. Мало ли. Пригодится. Вот нагрянет комиссия и, сдвинув мохнатые брови, строго спросит: “А нет ли у тебя, Димочкин, такого-то фильма, такого-то года, такого-то режиссёра, такого-то видео разрешения, там еще лысый мужик террористов мочит?” А я скажу есть конечно! Берите, товарищи, но только в целях, так сказать, личного просмотра, любая попытка коммерческой реализации карается по закону.

Интернет зависимость, видишь ли…Болезнь, видишь ли! Панику развели, понимаешь! Да я в интернете, если хотите знать, не больше 20 часов в сутки провожу. А в иные дни так и вовсе 19 с половиной. И то, исключительно в целях самообразования и духовного обогащения. Ну и, может быть, иногда, очень-очень редко, и только если останется время от духовного обогащения - на порнуху с роскошными тёлками в неограниченном разнообразии и позах. Не сойти мне с этого IP, накрой меня фаервол!
Интернет зависимость… Не видели вы настоящей зависимости, други мои! Ладно, понесло меня что-то - пойду, остыну. И вообще, думаете удобно за рулём печатать?

dimochkin

Сказать, что он любил книги - значит не сказать ничего. Книги он боготворил. Книгами он наслаждался. Книгами он жил. Всю свою жизнь он окружал себя книгами разных форматов, обложек, размеров, изданий и авторов. Поэзия, проза, беллетристика, философия, сказки… невозможно сказать что он любил больше. Наверное, ничего и, одновременно, всё.
Он часто убегал от суеты своего маленького, серого мира сюда - в мир печатных грёз. Здесь царила священная тишина, и приглушённый свет струился с матовых стен. Здесь, в библиотеке, он мог пропадать целыми днями. Здесь он поглощал одну книгу за другой, и никто не осмеливался его тревожить.
Единственное, что вызывало у него раздражение - это иллюстрации. Он ненавидел, когда кто-то пытался отнять у него главную из свобод - свободу его собственного воображения. Кроме того, от яркой пошлости красок у него часто болела голова. Он вообще не переносил красок.

Смерть настигла его внезапно. Она предстала пред ним в-виде костлявой старухи в тёмном платке на тощих плечах. Старуха ухмыльнулась, занесла над своей седой головой орудие убийства…
-Книга! - пронеслось у него в голове. Темнота грузом навалилась сверху, и он уже не слышал, как глупые девчонки-студентки визжали при виде дохлой мыши.

dimochkin

Фёдор Алексеич Лопухин сидел на краю раскладушки, низко уронив голову, и имел вид человека, убитого горем. Впрочем, он и был убит горем. Шутка ли - от Лопухина ушла жена. Сказала, что давно встретила другого - побогаче, да понахальнее. Заявила, что не хочет больше жить в этой нищете, ютиться в конуре однокомнатной не хочет, а хочет ездить в отпуска по заграницам, шубы норковые хочет, дорогие автомобили, да бриллианты. Добавила, что всё, чего у него, у Лопухина нет, есть у другого. Собрала чемоданы и хлопнула дверью.
И вот теперь в голове Фёдора Алексеича один за другим вспыхивали и тут же угасали безумные планы - то кровавой мести, то сведения счетов с этой дрянной жизнью. Отчаяние наваливалось сверху таким неподъёмным грузом, что становилось трудно не то что дышать - жить.
-В радости и в горе, в богатстве и в бедности… - проговорил он вслух и горько усмехнулся. Ну откуда ему, школьному учителю, взять это богатство? Спасибо, хоть, что телефон вон недавно провели. Бедность не порок…не порок… Он обвёл взглядом свою конуру, в тысячный раз отметил масляное пятно на обшарпанных обоях, самодельную мебель из полированных досок, выцветший ковёр на полу… Убого-то как!
-Ну почему?! Почему кому-то всё, а мне ничего!? - Фёдор Алексеич не любил театральных жестов, но сейчас он с мстительным удовольствием сжал кулаки и гневно потряс ими в потолок.
Read more »

-Ну что за шейка, что за глазки! Какие пёрышки! Какой носок! И, верно, ангельский быть должен голосок!
Рыжая бестия извивалась под высоченным дубом и заискивающе задирала голову. Высоко над землёй, у самой верхушки дуба неподвижно восседала ворона, сжимая в клюве увесистую голову сыра.
-Спой, светик, не стыдись, - не унималась лиса, - что ежели, сестрица, при красоте такой и петь ты мастерица? Ведь ты б у нас была царь-птица!?
Ворона слегка наклонила голову на бок, прищурилась одним глазом и лаконично изрекла: “Кар!” Сыр выпал и булыжником полетел вниз.

Шейка, глазки, голосок… Ты меткость зацени! - приговаривала ворона, так и сяк вертясь перед зеркалом. На её шее красовалась целая охапка роскошных лисьих воротников.

dimochkin

- Даааа, - разочарованно проговорил биолог, - Не ахти какой экземпляр получился.
- Может усыпить, пока не поздно, - спросил лаборант?
- Усыпить мы всегда успеем, - ответил биолог и встряхнул пробирку. Существо в пробирке встрепенулось и стало испуганно озираться по сторонам.
- Дизайн, конечно, не самый удачный… поганенький дизайн, прямо скажем… ну да пусть пока живёт, - сказал биолог и посмотрел на часы, - О! А у нас, как раз, обед! - с этими словами он материализовал из холодильника бутерброд с ветчиной и с наслаждением от него откусил.
- А размножаться оно как будет? - неожиданно спросил лаборант.
Биолог поперхнулся бутербродом и закашлялся, - Размножаться? А это еще зачем?
- Ну как? Вам разве не интересно, что из всего этого выйдет?
- Что выйдет? Ну протянет оно день-два, неделю, в лучшем случае…
- А если дольше? Какие повадки оно приобретёт, чем будет питаться, какое у него будет потомство…если будет, конечно.
Биолог в задумчивости прожевал кусок бутерброда.
- Может почкованием? - предложил он минуту спустя, - просто, а самое главное, стандартно.
- У меня есть идея получше! - торжественно заявил лаборант, - Вот, посмотрите, - он набросал на листе бумаги несколько схематичных рисунков, и размахивая руками стал что-то объяснять.
Через минуту биолог хохотал, прислонившись к стене и держась за живот.
- Ну ты даёшь, - выдавил он из себя, наконец, - Такого я ещё не видел!
- Ну попробовать-то можно! - настаивал лаборант, и в его голосе чувствовалась обида.
- А, черт с тобой! - утирая слезы, проговорил биолог, - экспериментировать, так экспериментировать. Куда ты сунул биоматериал, из которого получился этот?
Лаборант неуверенно посмотрел на раковину для смыва био-отходов и пожал плечами.
- Понятно, - сказал биолог, - придётся материал позаимствовать…
Оба с жалостью посмотрели на существо, неловко трепыхавшееся в пробирке.
- Можно воспользоваться участком кожного покрытия, или волосяным покровом, - рассуждал биолог, - но в идеале, конечно, нам нужна костная ткань. Ну, скажем… ребро.
В руках у биолога блеснуло что-то очень острое и металлическое. Существо зажмурилось.

dimochkin