Когда деревья были большие, я работала арт-директором стриптиз-бара. В мои обязанности по штатному расписанию входило:
- подбегать к охраннику, уныло читающему на входе в зал конспект по сопромату, и орать отчаянно: «там третий столик снова схватил Марианну за жопу»;
- снимать кассу и ругаться в пространство бармена, что выторг маленький, хотя у нас популярный, блядь, клуб, а не наливайка у метро;
- ставить номера стриптизершам. Апофеозом моей хореографической детельности был номер, когда девочка Наташа становилась на голову и раскидывала ноги в поперечном шпагате, а девочка Оля раскладывала на место соединения Наташиных ног косметику, брала в руки светеезеркальце и рисовала себе мушку на щеке. Я сначала хотела, чтобы зеркальце и карандаш для мушки девочка Оля тоже держала ногами, но умение вовремя останавливаться тогда еще входило в скромный список моих несомненных достоинств;
- угомонять особо буйную клиентуру.
Сегодня мы подробнее о последнем и немножко о первом.

Однажды я неспешно и с достоинством направлялась к охраннику со средней скоростью 350м/с, чтобы в очередной раз спасти от посягательств Марианнину жопу.
- Витек, - говорю, - там седьмой столик снова буянит.
- А пох, - отвечает Витек, не отрываясь от конспекта с ребрами жесткости, - у меня завтра экзамен.
Ну, я глазами хлопнула и ушла. Я же понимаю, у меня самой поутру зачет.
- Здравствуйте, - улыбаюсь седьмому столику, - не трогайте, пожалуйста, Марианну, она еще девственница.
Не, ну Марианна тогда и впрямь.
А за седьмым столиком сидит наша «крыша» - Саша Кавказец. Он не потому «кавказец», что абхаз или там ингуш, или какие еще кавказцы бывают, а потому что уж больно на кавказскую сторожевую смахивал. В профиль, в холке и голосом.
Ну, Саша от неожиданности Марианну отпустил и ко мне повернулся. А мне страшно аж жуть – забрала у крыши законную добычу, щас загрызет.
- О, - говорит Саша, присматриваясь, - Сиськи! А ты чо не пляшешь? Ну-ка быстро на сцену.
- Не могу, - говорю, - на сцену. Я директор.
- Круто, - проникается Саша. - Давай, дуй на сцену.
Ну, делать нечего, - подумала я и как ахну: «Господи, что же это с вами?». И руки дрожащие к лицу прижала.
- А чо со мной? - удивился Санек, растеряно огляделся и пощупал кобуру.
- Вы же весь горите! – я ахнула еще раз и пошупала ему лобик, как мама или как бабушка даже.
- А ну-ка, - кричу официантке девочке Лене, - давай сюда чай с лимоном, двойную порцию, нет – тройную, самую большую чашку, в общем. И ежевичного варенья с кухни принеси.
- С олениной?- спрашивает она.
- Дура, - говорю, - к чаю.
- У нас так нельзя! – возмущается Лена. – У нас ежевичное варенье только к оленине подается.
- Ну так посчитаешь ему, как за оленину, неси уже.
Тут Саша Кавказец, который все это время думал, говорит: «эээ, ты чо?».
- Ничего, - говорю и по руке его глажу, уже точно как бабушка, - сейчас все будет хорошо.
Мы еще немного помолчали, Саша думал, а потом и Лена с чаем подоспела. И с блюдечком ежевичного варенья за пятьдесят семь долларов.
- Пей, - говорю.
Саша пьет.
Видимо, не придумал пока ничего.
- Голова болит? – спрашиваю.
- Нет, - отвечает. И жалуется: - Горячий.
- Потерпи, - вздыхаю, - надо.
- Верно, - кивает, - Господь терпел и нам велел.
- Умница, - радуюсь, - вот и пей.
И чувствую, что вот-вот Саша все-таки что-нибудь придумает.
- Рассказывай, - говорю, - что у тебя стряслось?
- Янка, - всхлипывает, - сучка. Все для нее, а она носом вертит – мол, ты бандит, не хочу с тобой.
- Ну и хрен с ней, - пожимаю плечами, - здоровье дороже, вон ты как весь горишь.
- Много ты понимаешь, - фыркает чаем Санек.
- Много, - киваю. – Ты слышал про Бони и Клайда?
- Не, - говорит, - про Клайда не слышал. А Беня с Оболони вроде.
- Ты чо? - удивляюсь. – Это такие американские воры. Пацан и баба его. Они всегда на стрелки вместе ездили.
- Вот лох, - поражается Санек в самое сердце, - бабу на стрелки брать.
- Она, - говорю, - между прочим, сто из ста выбивала и ногами дралась, как Синтия Ротрок.
- Круто, - вздыхает крыша.
- Вот такая баба тебе нужна, - и улыбаюсь светло. – И ты ее обязательно найдешь. Уже скоро. Может, даже завтра…
Тут я Лене подмигнула, Лена счет принесла, и Санек уехал.
Обнял меня на прощание, расцеловал троекратно в щеки и молвит: «Спасибо тебе, директор».

Прошло месяца полтора, и Санек приехал к нам снова и с приятелем. Тепленькие такие приехали, как говорила моя тетушка из Сум: «трохи тепліщі за гімно».
- О! - говорит приятель. – Си-сиськи!
- Не тронь, - останавливает Санек, - это не си-сиськи. Это мой си-сихоаналитик.

ПС. Я потом уговорила Санька в институт поступать. Девятнадцать лет, - говорю, - а такой фигней занимаешься.
Поступил Санек.
Был старостой группы.

© Александра Смилянская ( sasha-smilansky )

Леплю с дитём (два года, девочка, если что) из пластилина и параллельно рассказываю ей сказку про колобка. То есть получается иллюстрированная пластилином сказка. Почему про колобка? Колобка легче всего вылепить.
Сюжету следую очень вольно: сначала красный колобок встречает зеленого зайчика - ну так получилось… Зайчик угрожает колобку кровавой расправой, колобок отвечает песенкой “Я от бабушки ушел”, демонстрирует зайчику неприличный жест и смывается. В глазах ребёнка появляется интерес.

Затем колобок встречает волка - зеленому пластилиновому зайчику обрываются уши, получается очень условный волк. “Колобок, колобок, я тебя съем”. Ребёнок уже внимательно следит, отставив все другие дела.
Путем утолщения туловища волк превращается в медведя - “Колобок, колобок…” ну и так далее. Слегка отступаем от сюжетной линии - из медвежьей морды вытягивается хобот. Слон. Слон тоже не слишком оригинален, за это ему обрезается отросток на морде, вытягивается шея. Теперь колобок спасается от жирафа-мутанта. Уверенным движением кулака - в этом деле главное уверенность - превращаем жирафа в приплюснутую черепаху. Открыв рот, ребёнок наблюдает за метаморфозой одного психоделического животного в другое.
Наконец, подходит развязка. Черепахе заостряются уши, морда, хвост - черепаха становится лисой.
“Колобок, колобок, я тебя съем!” - колобок привычно отмазывается и собирается линять.
“Ась? Чего говоришь?” - переспрашивает рыжая, хотя, на самом деле, зелёная - “Подойди ближе и скажи мне это в лицо.” Доверчивый колобок подкатывает поближе. “Еще ближе!” Ребёнок от напряжения потеет и, кажется, какает.
Предвкушаю жестокую развязку, потираю руки - сейчас прольётся кровища.

“Я хочу, чтобы колобок обнял лису!” - неожиданно просит взволнованный ребёнок и начинает с невыразимой нежностью гладить и обнимать обоих, лису и колобка, приговаривая: “Я тебя люблю, больше всех на свете!”
Ну и как тут рассказать жестокую правду? Как? Так вот и вышло, что обнялись лиса с колобком, поцеловались нежно и жили друг с другом долго и счастливо. Такой вот хеппи энд.

dimochkin

Есть у меня знакомый, Витька, один из тех состоявшихся мужиков, которых можно определить в категорию: большой человек, если очень хорошо присмотреться. Он хорошо зарабатывает, имеет жену Наташу, пятилетнего сына Сережу, минимум десять подчиненных, и с некоторой периодичностью мой мозг.

Гостил я как-то у него этим летом, вместе со своим мозгом. Разуваюсь, думаю руки помыть, к ванной подхожу, а Витька тут как тут.
– Вот, — говорит, — дверь.
– Ну, и? — Стучу я по дереву.
– Из Италии везли. — Похвастался Витя и с нежностью, как попку любимой, прогладил то место, по которому я только что стучал.
– Ммм… — Промычал я.
– Две тысячи евро отдал. Ручная работа. Ручки – бронза, брал отдельно.
Больше я руками эту дверь не трогал, просил открыть кого-нибудь, а то мало ли что. Если б еще и унитаз у него хрустальный был, то вообще бы потерялся.

Надо сказать, Витька с юности отличался выпендрежем, граничащим с крайней формой дебилизма. Он пришивал себе самопальную нашивку «Levi’s» к джинсам «варенкам». На свою первую машину «Жигули», он установил выхлопную трубу «босяцкий подгон» (через такие газ в Европу сейчас перекачивают)… теперь вот стадия болезни докатилась до интерьера.

На этих выходных захожу к Вите в гости. Попить дорого коньяку, потрещать о повышении цен на мадагаскарский сахар и посмотреть, не купил ли он себе кошелек из пиписьки крокодила или стол, на котором Элвис Пресли с Иосифом Сталиным в карты играл. Ныряю в прихожую, куртку снимаю, хочу уже попросить его дверь мне открыть, ну ту самую, что за две тысячи с ручками из бронзы. Смотрю, а в проеме стоит обычная, об которую и козявку вытереть не зазорно.

– Вить, — спрашиваю. – А что с ручной работой?
– А… — махнул он рукой. — Это Наташка…
– Что Наташка?
– Да понимаешь, идет мимо ванной, слышит, вода бурлит, Сережки нет нигде, дверь заперта… и ведь главное, могла б сперва спросить, как он там, что делает, так нет…
– Ну?
– На хер…
– Что «на хер»?
– Дверь выбила, на хер. Испуганная женщина, она ж страшней разъяренного носорога.
Я осторожно посмотрел на Наташу.
– А что Серега?
– Кораблики пускал, дебил. Неделю как в ванну уже не заходит, боится. Руки в туалете моет.

Тут Витька щелкнул пальцами.
– Кстати, на следующей неделе унитаз новый ставлю. Из Германии везут, с золотыми вставками…

Но я его уже не слушал. Мозг, мысленно пожал мне руку, пожелал удачи и ушел домой, рисуя себе по пути страшную картину: падающая на Сережу и кораблики, дверь за две тысячи евро…

proidemtes

Я спросил несовершеннолетнюю дочь своих друзей, кем бы она хотела быть, когда вырастет. Она сказала, что хотела бы когда-нибудь стать Президентом Соединённых Штатов Америки. Оба счастливых родителя, либеральные демократы, присутствовавшие при разговоре, с гордостью переглянулись. Я спросил девочку:
- Хорошо, допустим ты стала Президентом, что бы ты сделала в первую
очередь?
Она ответила:
- Первым делом я бы предоставила пищу и жильё всем бездомным.
- Чудесно, - согласился я, - весьма достойная цель! Но вовсе не обязательно ждать того времени, когда ты станешь Президентом. Можно уже сейчас начать действовать в соответствии с твоим планом. Приходи ко мне в дом, выполи сорняки в саду, постриги траву на лужайке, подмети двор,
и я заплачу тебе пятьдесят долларов. Тогда ты сможешь пойти к лавке, возле которой валяется один из бездомных, и вручить ему свои $50 на покупку еды или для сбережений в счёт покупки будущего дома.
Она надолго задумалась. Её мать смотрела на меня так выразительно, что я не берусь истолковывать её взгляд. В конце концов девочка подняла глаза и спросила:
- Почему бы тогда этому бездомному самому не прийти к вам домой и не сделать эту работу - тогда вы бы прямо ему и заплатили эти 50 долларов?
Я ответил:
- Добро пожаловать в ряды консерваторов, дочка!
Её родители до сих пор со мной не общаются.

© не моё

Я был совсем маленьким когда у нас в доме появился телефон - один из первых телефонов в нашем городе. Помните такие большие громоздкие ящики-аппараты? Я был еще слишком мал ростом чтобы дотянуться до блестящей трубки, висевшей на стене, и всегда зачарованно смотрел как мои родители разговаривали по телефону.

Позже я догадалася, что внутри этой удивительной трубки сидит человечек, которого зовут: Оператор, Будьте Добры. И не было на свете такой вещи, которой бы человечек не знал. Оператор, Будьте Добры знал все- от телефонных номеров соседей до
расписания поездов. Мой первый опыт общения с этим джином в бутылке произошел когда я был один дома и ударил палец молотком. Плакать не имело смысла, потому что дома никого не было, чтобы меня пожалеть. Но боль была сильной. И тогда я приставил стул к телефонной трубке, висящей стене.
- Оператор, Будьте Добры.
- Слушаю.
- Знаете, я ударил палец… молотком…..
И тогда я заплакал, потому что у меня появился слушатель.
- Мама дома? -спросила Оператор, Будьте Добры.
- Нет никого, - пробормотал я.
- Кровь идет?- спросил голос.
- Нет, просто болит очень.
- Есть лед в доме?
- Да.
- Сможешь открыть ящик со льдом?
- Да.
- Приложи кусочек льда к пальцу, -посоветовал голос.

После этого случая я звонил Оператору, Будьте Добры по любому случаю. Я просил помочь сделать уроки и узнавал у нее чем кормить хомячка.
Read more »

Проживает в моей квартире пушистая катастрофа - кошечка восьми месяцев по имени Васька. Похоже кто-то из ее предков согрешил с собакой, так как у животного собачьи повадки. При драке Васька использует только зубы (представьте кошку, которая с разбегу впивается зубами в ногу и, стоя на лапах пытается оторвать кусок мяса), охрана квартиры для нее - святое, чужой не останется непокусанным. Но самое интересное - я очень редко видел, чтобы она не таскала что-нибудь в зубах. Любой предмет, оказывающийся на полу моментально подбирается и начинает путешествие по квартире, чтобы вечером осесть в одной из кошкиных нычек.

Так вот. Просыпаюсь утром. Плохо. Вчера вечером были переговоры. Как вернулся домой - помню смутно. Надо ехать на работу. Кое-как привел себя в порядок, но не могу найти ключи от машины. Проверил все места, куда по-пьяни можно засунуть ключи - от шкафчика для зубных щеток до духовки- ключей нет. Кошачьи нычки тоже пустые. Матерясь, бегаю по квартире, вызываю такси. Кошка внимательно наблюдает за этим цирком, сидя в около своего туалета с наполнителем.

И вот когда к дому уже подъехало такси, я выхожу на лестницу и, не захлопнув еще дверь вспоминаю, что забыл телефон, возвращаюсь и вижу картину: двумя легкими движениями кошка разгребает наполнитель в лотке, берет в зубы КЛЮЧИ, разворачивается…. и видит меня. Я не думал, что у кошки может отразиться в глазах такая паника. Аккуратно положив ключи, она задним ходом!!! смылась в спальню.
Сил ругаться не было, я уехал, но вечером кошка огребла по полно (морально). Зато на следующее утро хохотал до слез - когда оделся и собрался выходить. Глянул на кошку, а она метнулась к лотку, судорожно перекопала весь наполнитель, обернулась - в глазах явственно читалось: смотри, хозяин, ничего не спрятала.

© unknown

Расскажу то, что видел сам. Кот был самый обыкновенный по размерам, серый такой, длинношерстный. Мама звала его Мурзиком. Обыкновенный повторяю, в общем-то, кот, любил ловить мышей и птичек на даче летом, и греться под батареей зимой.

А у соседей была маленькая такая собачонка Альма, породистая, то ли японский тойтерьер, то ли еще какая-то мелкая порода, из тех кого спокойно в кармане таскают. Характер псины явно не соответствовал ее габаритам. Не знаю, бросалась ли эта Моська на бультерьеров и мастифов, но, каждый раз, когда ее выводили гулять на поводке (!), она оглашала подъезд громким писклявым лаем и норовила тяпнуть кого-нибудь за ногу. Жила эта гроза подъезда этажом ниже.

И вот как-то стою и курю в подъезде, дверь приоткрыта (ждал звонка). В приоткрытую дверь выскользнул Мурзик и уселся возле ног, осматривая площадку. Внизу открылась дверь, это соседка пошла мусор выносить. И, заливисто бреша, выкатилась в подъезд Альма, на это раз без поводка. Обычно она неслась впереди хозяйки, но тут в ее породистых мозгах что-то клинануло и Альма побежала наверх, и оказалась на нашей площадке…

Из показаний Мурзика: “Да не лепи ты мне попытку мокрухи, начальник! Я сидел возле ног хозяина, когда прибежало это чмо. Ножки тоненькие, дрожат, того и гляди подломятся. Глазки-бусинки навыкат, как у мышки под кустом. Что-то верещит и зубы скалит. На вид чистая крыса, только бешенная. А у меня рефлексы на крыс и ышей, я ж не знал, что это собака…” В общем, Мурзик технично схватил Альму за загривок и скрылся в квартире. Почему он не придавил ее сразу я не знаю, может быть его смутила швабра, которой я пытался выгнать его из-под дивана? Минут через пять я вернул животное хозяйке, которая грозилась заявить в милицию. Ее успокоил супруг, который вполне логично высказал примерно следующее:

- Дорогая, и что ты напишешь в заявлении? Что соседский кот едва не убил твою собаку? И где мы будем после этого?!

Вот и вся история. Напоследок надо было бы сказать, что мол с тех пор Альма была тише воды и ниже травы… Ни фига! Дурная псина после перенесенного потрясения стала лишь злее, урок не пошел ей на пользу. А у Мурзика появилась вторая кличка - Альмодав…

© unknown

Вы в курсе, что в то время пока вы отвернулись или роетесь в сумочке, социально активные элементы общества начинают перемалывать вам косточки. Кому берцовую, кому тазобедренную, особо-невезучем перемалывают весь опорно-двигательный аппарат.

Помнится, когда я только-только начинал работать за зарплату, я был вежлив на столько, что к концу дня многих коллег начинало тошнить от слов: «будьте любезны» и «эй, к вам обращаюсь». Заходя в столовую, я всякий раз желал всем «приятного аппетита». Бывало, раз по стопятьдесят за день говорил даже тараканам и отражению в зеркале. То, что я был образцом культуры и оазисом вежливости во всем коллективе, меня согревало и возвышало. Пока однажды, зайдя в кухню за булочкой не услышал, как кто-то процедил сквозь зубы: «опять, зараза аппетита пришел желать».
– От жлоб! — отозвался некто.

Почему именно «жлоб» я так и не понял, но с тех пор никому ничего не желал. На культмассовых собраниях и днях рождениях был степенен и безучастен. Даже к организованным ритуальным танцам вокруг портрета генерального, с просьбами о премиях и о рабочих поездках в Ниццу хотя бы в Сочи был демонстративно холоден. Как-то в очередной раз я зашел в буфет за булочкой с маком. Молча лавируя между столиками, с боем пробирался к кассе, не обращая внимания на коллег, пока кто-то, так же, как в годы моего неокрепшего рабочего эго, сквозь зубы не выдавил тихое: «зараза, пройдет, приятного аппетита не пожелает».
– От жлоб! — добавил все тот же некто. Ситуация патовая, что ни говори.

Вскоре после этого я стал реже появляться на рабочем месте, отмахиваясь от вопросов отдела кадров тем, что, дескать командировки, ответственные задания партии и общества охотоведов Болгарии. Через некоторое время меня вызвало начальство.
– Пройдемтес, — сказало начальство, сделав МХАТовскую паузу, надеясь меня заинтриговать, — мы внимательно следим за вашей работой. — продолжило начальство.
– Мгм. — Отозвался я, а в это время пятая точка, подсказывала: дело – табак.
– За последние пол года вы побывали в четырех командировках.
– М? — Спросил я.
– И даже не смотря на два ваших двухнедельных больничных и недельный отгул с формулировкой: «засолка огурцов» вы проявили себя весьма… — На этом «весьма», начальство запнулось.
– Мм. — Сказал я.
– Весьма! — подытожило начальство.
– Хм. — Поддержал я беседу.
– По началу на вас был ряд нарекании со стороны коллег, но в последнее время о вас поступают только положительные отзывы. Так что, мы решили повысить ваш оклад и наградить вас треугольной шляпой почетного работника масс-меда.

Новость об этом разнеслась по рабочим коридорам подобно зайцу, подорванному на противотанковой мине. Как результат: со мной начали регулярно здороваться коллеги. По два, по три, а то и пять раз на дню. Особенно докучал стажер по верстке и монтажу. Он здоровался со мной при каждой нашей с ним встрече. Беда в том, что он не ограничивался простым «привет», «халлоу» или на худой конец «гамарджоба», он протягивал мне свою пятерню, которую я не мог не пожать. Однажды он так обрадовался нашему с ним «рандеву» в рабочей уборной, что протянул мне руку, даже не застегнув ширинку. Я сунул руки в карман, притворившись, что ищу в них что-то очень важное, как минимум: пути выхода из возникшей ситуации. Когда он раздосадованный ушел, так и, пожав моей руки и, не застегнув ширинку, я не выдержал: «вот сволочуга, седьмой раз за день здоровается!»
– От жлоб! — Отозвался некто из-за двери закрытой кабинки.
– Точно. — Сказал я, хоть и не понял, почему именно жлоб. Да и кто?…

proidemtes

Много букоф и слегка матерно, но занимательно )

——

Первые десять лет жизни он был просто Кот. Сильная, наглая тварь серо-коричневого окраса, с плотной длинной шерстью, сбившейся на боках в вечные колтуны. Непроходящие глубокие царапины на морде и изодранные в лохмотья уши придавали ему совершенно бандитский вид.

На просторах нашей старой и запущенной квартиры он, как гордый и свободный нохча, жил грабежом и разбоем. За ее пределами не брезговал и насилием. Требовал соблюдения прав и клал свой маленький, но изрядно натруженный хуй, на все обязанности. Будучи центровым по району, он немилосердно пиздил всех окрестных котов, совершенно неадекватно отвечая на малейшие поползновения в свою сторону. Порой казалось, что в него вселился несгибаемый дух великого каратиста Масутацы Оямы, именно с таким неистово-киокушиновским напором бросался он на всех соперников, сметая их, разметая в пух и прах даже мысли о каком-то сопротивлении.

Имя у него появилось лишь тогда, когда подросла дочь, и назвала его для унификации Тима, так же как и тещиного домашнего засюсюканного уйобка, вечно ссущего под диваном. Кот же был суров. Принимая меня за равного, жену и дочь он определенно ставил ниже себя в семейной иерархии и относился к ним со снисходительным презрением. Малая, подрастая приняла такой расклад как есть , жена же, получив в руки штурвал управления мною, попыталась было с наскока подмять под себя и Кота. Однако хуй. Натыкаясь в финальной стадии бурного медовомесячного соития на угрюмо насупленный, как у седьмой бэхи, полуприщур, сквозь который Кот брезгливо наблюдал за хозяйской потной возней она каждый смущалась, и прервавшись на полуфрикции запахивалась в простыню, требуя убрать это наглое животное . Добившись нужного результата Кот задрав хвост уходил сам.
Read more »

Начало 70-х… Работал я тогда художником на Н-ском ж/д вокзале. Расписания поездов, электричек, различные объявления, социалистические обязательства и все в таком же духе. Короче, сплошная писанина… Если бы не гости, которые постоянно к нам в мастерскую приходили, то работа превратилась бы в наказание.

Вот приходит как-то раз Витька-художник, чуть постарше меня (лет 25-27), соответственно с бутылкой, точнее с двумя. Познакомились, сели за стол, выпиваем. Стал он рассказывать, как ему работается в Торг-Рекламе (а до этого он работал на моем месте). Торг-Реклама - это такая большая организация художников, которые занимаются оформлением различных кафе, столовых, ресторанов и т. д. Их там человек сто. Распределены они все в бригады по 8-10 человек. Текучесть кадров соответствующая. Пьют потому как. Ну, вот Витька и рассказывает, что попался к ним в бригаду непьющий художник (!). Нонсенс! Они сначала приставали к нему - почему да как, потом отстали. Как-то раз они всей бригадой оформили какое-то кафе и по тем временам очень прилично заработали. Этот новенький, кстати, выглядел как настоящий художник - длинные волосы, взгляд как у напильника и т. д. Купил сразу себе белый немецкий плащ (по тем временам писк моды), что-то там жене-дочке и был он в таком настроении, что поддался на провокационные уговоры выпить коньяку.

Воздержание - вещь опасная! Скопытился он быстро. Братья-художнички оттащили его в уголок и уложили на огромный фанерный щит тут же в мастерской. Когда собрались уходить, то разбудить его не смогли. Решили - пусть спит, ничего страшного. Потушили свет и ушли. Надо добавить, что Торг-Реклама занимала весь первый этаж жилой пятиэтажки и для каждой бригады были выделены большие комнаты. А некоторые бригады держали у себя на правах домашних животных собак, кошек, у одних даже ворона жила. Все веселей! В общем, та еще обстановка…

Короче,”непьющий” ночью просыпается в полной темноте, начинает шароебиться: пытается то ли попить водички, то ли найти выход. Ни того, ни другого ему не удается. Зато удается впотьмах опрокинуть ведро с красной нитроэмалью, поскользнуться и упасть в эту лужу быстросохнущей краски в своем неношеном белом плаще. Утром придя на работу, художнички из его бригады застают такую картину: на фанерном щите, в позе морской звезды, в бывшем белом плаще, с длинными волосами, влипшими в ярко-красную застывшую (!) краску, спит сном праведника неудавшийся трезвенник. Работе пиздец! Каким-то образом об этом узнают остальные бригады и начинают стягиваться на место происшествия. Особо нетерпеливые пытаются оторвать его от фанерного щита. Не тут-то было! Но главное начать! После нескольких ппыток отодрать беднягу от щита, принято решение вырезать его по контуру из этой фанеры. Когда он был вырезан и поставлен на ноги, он являл собой фантастическую картину, которой позавидовал бы Сальвадор Дали. Окончательно не проснувшись, пошатываясь и поскрыпывая при каждом движении, он походил на какую-то страшную красную птицу с растопыренными крылами (остатки плаща) и торчащими вверх красными волосами. Такую картину спокойно наблюдать не мог никто. Кто-то хохотал так, что дребезжали стекла, кто-то от хохота не мог стоять на ногах и расползался на четвереньках по мастерским. Про какую-либо работу можно было забыть…

Директриса Торг-Рекламы хотя и имела отдельный закрытый кабинет, но по неуловимым воздушным колебаниям поняла, что происходит что-то экстраординарное. Выйдя из кабинета и увидев этого “Гамаюна”, поняла, что если его срочно не удалить, то работа прекратится минимум на весь день. Ринувшись назад в свой кабинет, она вызывает милицейскую бригаду вытрезвителя. Те приезжают через полчаса и забывают, для чего были вызваны. Наконец, при помощи директрисы, его выводят на улицу и подводят к воронку. Теперь выясняется, что никаким боком он в воронок не влезает, так как мешают фанерные “крылья”. Милицейская бригада постепенно о#уевает и сама начинает ползать вокруг воронка. Наконец, два дюжих милиционера, забравшись в машину, затягивают его внутрь, обломав со страшным хрустом ему “крылья”…

Через пару дней он появился и рассказал, что после того, как его отскоблили и остригли, он для вытрезвителя нарисовал большой портрет Дзержинского и был отпущен с миром и обещанием заплатить за портрет… Да… Воздержание - вещь опасная!

© unknown

сегодня гуляла по арбату.
наткнулась на странную картину.возле стенда художника,который рисует с фотографий,на коленях стояло несколько пьяных в гавнище панков и что-то такое непонятное вытворяло.
подошла поближе.
они молились портрету чака норриса о0

***

ТЕФТЕЛЬКА
А я всегда думала что каждый парень просто обязан отслужить,чтобы вернуться настоящим мужчиной!

TAVchik
я всегда считал , что каждая девушка должна невинность до свадьба беречь)))

***

shvedka: Нет, ну вы только посмотрите на него. Сидит этакая офисная планктонина, таращится в матрицу на тонкопленочных транзисторах, разработанную в Принстоне, интегральная схема аж жужжит, в тонких пленках в винте гигантское магнетосопротивление наблюдается… а наш красавец сидит и думу думает о том, что от физиков один вред. Что физики – они заигрались совсем в свои никому нахрен не нужные игрушки, что вот запустят они Большой Адронный Коллайдер, и станет планктонине плохо – потому как она точно знает, что оттуда хэдкрабы полезут, а обращению с монтировкой наша планктонина не обучена… Страшно жить, короче. Тогда берет планктонина клавиатурку, открывает жежешечку и строчит о том, какие эти физики гады и как от них жить невозможно. И мысля его со скоростью света отправляется к другим офисным леммингам. С помощью полупроводниковых гетероструктур товарища Алферова.

shvedka: А планктонине страшно, конечно. Потому как злобные физики никак не могут объяснить, почему их Большая Штука не рванет немедленно после запуска. И действительно – не могут. Правда, о том планктонина не задумывается, что они ей вообще мало что могут объяснить – потому как в школе планктонина физику не учила, в институте вообще не появлялась, да и не преподавали там этой зауми… А ученый – он, с другой стороны, тоже цирковое училище не заканчивал, в пантомиме не силен и на пальцах бозон Хиггса хрен покажет. Поэтому полная некоммуникабельность у ученого с планктониной.

***

коллега с работы подарил мне свой старый Hi-Fi ламповый усилитель с 50 честными Ваттами на выходе и, соответственно колонки, которые легко держат эту мощность. при этом добавил:” ты лучше громкость на усилителе держи БЛИЖЕ К МАКСИМУМУ, а регулировать будешь программными средствами с компа”, сославшись на то, что в таком случае меньше звуковые искажения

подцепил я вирус… сукаблянах Кошмарский антивирус… чуть дураком меня не сделал

***

xxx: долго отказывался сделать своей девушке кунилингус, отмазки там всякие придумывал, думал невкусно, противно…
ууу: ну и???
ххх: ВКУСНО!!!
Read more »