Еще вчера хотел что-то в журнал написать. Да что там в журнал, по работе требовалось насочинять пару-тройку абзацев. Но какой-то диверсант выключил на пять минут кондиционер, пока я отлучался за кофе, в результате: оплавилась клавиатура, мышка прилипла к столу, а разум закипел от возмущенья. Жара братцы.

Сегодня по дороге на работу, остановился у ларька с мороженым. Отстоял пол часа в очереди, расплатился, взял пломбир за палочку, развернул обертку, пломбир тут же растекся по моим штанам, оставляя на них интригующие коричневые пятна глазури. Пожалуй, что есть мороженое сейчас можно только сидя в холодильнике.

Холодильник, что стоял у нас на кухне, занят. В нем поселился ответственный редактор. Ни на какие угрозы, мольбы, просьбы выйти и подписать пару документов не отвечает. Подлец заперся изнутри и угрожает, что выйдет не раньше ноября месяца, дескать продуктов у него хватит, а у меня между прочим там йогурт остался… им вообще археологи интересовались, он вроде как со времен неолита там стоит.

Менее ответственные редакторы, которым не хватило холодильников, а так же верстальщики и монтажеры спасаются от жары поголовным нудизмом. Все нудят и ноют, что рубашки, брюки и галстуки это анахронизм, будто ходить в неглиже куда приятней и естественней.

Секретарша Светочка еще в понедельник надела мини и легкий ситцевый топик. Из-за чего пара сотрудников было госпитализировано с диагнозом «обезвоживание». Бедняги слишком долго пускали слюни на Светочкин глубокий вырез. На следующий же день Галина Васильна – бабуля, заведующая архивом, оделась так же. Что ни говори, а баланс сохранен.

В курилке судачат о том, как бы сейчас пробить путевочку ближе к земле Франца-Иосифа или еще куда к полярному кругу.

Курьеры приходят с моментальным загаром «вспышка» аккурат по футболке. Проследить маршрут их следования можно по ручейку пота, что остается за ними.

На улице, кстати, стало заметно меньше мошкары. Мухи, прячутся в тени. Хотя некоторые особо-отчаянные паразиты вылетают на солнце, но тут же превращаются в маленькие огненные шарики.

Вместе с мухами в тени прячутся и курьеры, которые отказываются спускаться в метро, до захода солнца. Бедняги даже не подозревают, что по их следу уже выдвинулись поисковые отряды, состоящие из наёмных зулусов.

Единственные, кто сейчас радуется жаре (помимо зулусов и производителей мороженого) это граждане оставленные без горячей воды. Они абсолютно в таком же положении как все остальные. Потому как у всех из обоих кранов течет кипяток…

Помнится еще с неделю тому назад, друг Кузьмич жаловался на лето. Девятнадцать-двадцать градусов его никак не могло устроить. Ему было холодно. Сейчас он жалуется, что ему жарко. Я к тому это, что плохое найти всегда проще. Неудобства они ведь как теща в гостях, всегда на виду. А меж тем есть и хорошие моменты. Обед разогревать не надо, секретарша Светочка опять же в легком наряде, впрочем, как и все остальные девушки, рискнувшие выйти на улицу. Да и мой йогурт, что жил, развивался в офисном холодильнике и по слухам планировал однажды захватить мир, будет уничтожен главным редактором… Вы как знаете, а по мне, так всё замечательно.

proidemtes

Этот вечер в клубе ничем не отличался от любого другого тихого, размеренного вечера в английском клубе. Джентльмены бесшумно курили, негромко скрипели кожаными креслами и громко шуршали несвежими газетами.
Иногда залетающие с лондонского дна мухи, в попытках пересечь гостиную, погибали на полпути то от немого презрения джентльменов, то от мухобойки обслуживающего персонала.

- Кха. – кашлянул вдруг сэр Лайонелл.
- Господи, как надоели эти шумные простолюдины. – переворачивая страницу, пробурчал сэр Чарльз.

Сэр Лайонелл залился краской негодования, облил сэра Чарльза презрением и сказал ни к кому не обращаясь:
- Некоторые так и ждут повода, чтоб раскрыть свое поганое мурло. Для них чья-то простуда – отличный повод распространить на окружающих свой пренеприятный запах изо рта. А сами при этом переворачивают страницу с каким-то диким грохотом. Потому что для них важно обратить на себя хоть какое-то внимание, а уж вонью или шумом – им без разницы.

- Где? – спросил сэр Чарльз.
Двое джентльменов, не отрывая глаз от газет, указали сэру Чарльзу где север, один – где сигарный ящик, еще трое показали непонятно на что.

- Где, я вас спрашиваю, старая, добрая Англия? – продолжил сэр Чарльз. – Где наши традиции? Почему всякая сопливая рвань смеет открывать рот в клубе? Неужели сокращенное на пару месяцев пребывание в утробе матери дает крестьянам право разносить по клубу свои микробы и издавать шум? Неужели ослабленные умственные способности дают право всякому быдлу резко реагировать на совершенно справедливые замечания уважаемых людей?

- Забавно. – хмыкнул сэр Лайонелл. – Некоторые считают, что для того, чтобы быть достойными уважения достаточно надеть на себя смокинг с чужого плеча. В моей прачечной жаловались, что недавно один джентльмен, состоящий в постыдной связи с одной из старых, добрых прачек, скорбел о старой, доброй Англии, а после его ухода не досчитались одного старого, доброго смокинга. По всей видимости у джентльмена пристрастие ко всему старому и доброму. Я, конечно, ни на что не намекаю, но совпадения вызывают некоторое подозрение.

- Вы, сэр Лайонелл, я надеюсь, не на меня намекаете? – сэр Чарльз решил перейти к личному общению.

- Что вы, сэр Чарльз, - любезно ответил сэр Лайонелл, - я не намекаю на вас. Мне противно намекать на отвратительные вещи.

- Каззел! – вовсе потерял лицо сэр Чарльз.

- Скотина тупая. – процедил сквозь зубы сэр Лайонелл.

Сэр Чарльз ахнул с негодованием на лице, пожал плечами, элегантно закинул ногу на ногу и кинул в сэра Лайонелла пепельницей.
Пепельница, направляясь к тщательно набриолиненной голове сэра Лайонелла, совершенно неожиданно встретилась с виском сэра Дэвида, который не нашел другого момента, чтобы согнуться в интеллигентном беззвучном хохоте в поддержку сэра Лайонелла.
Эта встреча была полной неожиданностью для сэра Чарльза, для виска сэра Дэвида и для самой пепельницы.

- Бымц! – хором произнесли от неожиданности висок сэра Дэвида и пепельница.
Облако пепла окутало место встречи пепельницы и головы сэра Дэвида. Через секунду из облака на журнальный стол выпала голова сэра Дэвида с остальным сэром Дэвидом и пепельница. А облако, по инерции, поплыло в сторону сэра Лайонелла.

- Кха! – кашлянул внезапно поседевший от пепла и пережитого ужаса сэр Лайонелл.
- Да что ж вам неймется-то сегодня? – миролюбиво спросил сэр Чарльз, переворачивая страницу. – Что вы все нарываетесь?
- Простите, джентльмены. – извинился сэр Лайонелл.
- Берите пример с сэра Дэвида. – сказал сэр Чарльз. – Вот уж кто образчик стиля и невозмутимости.
Сэр Дэвид благодарно промычал что-то, лежа на журнальном столике и попытался закурить.

frumich

Едем - в вагоне. Даже место нашлось. А напротив нас в <отсеке> на лавке сидит такой типа дядя в возрасте - крутой ужас! И костюмчик у него чистый, и портфельчик, и перстенечек золотой, и очки:ну очки в натуре классные. Да не, всем то пофигу что он типа <крутой>. Но он то носом повертит, то с сиденья кого-нибудь рядом сгонит (пачкают его, видите ли), то презрительно всех взглядом обведет: Короче показывал изо всех сил, что на электричках одни уроды и быдло ездит, а он так, случайно зашел. Ну, уморился он выделываться - задремал бедняга. Вагон с облегчением вздохнул.

Едем - все своими делами занимаются. Тут станция: И этот крендель подскакивает: <А! Что? Где? > Народ ноль внимания на него. Он всех взглядом убил, встает и в окно высовывается. А по платформе пацан чешет - руки в брюки, пиво, сигарета, лето - аж лыбиться от кайфа. И чешет так красиво: <Крутой> ему через окно: <Слышь, писюн, эт какая станция? > А пацан так глянул на него, и не останавливаясь, СНИМАЕТ ОЧКИ С <КРУТОГО>, одевает на себя - и уже через плечо: <Люберцы, дяденька>. Двери закрываются. Электричка трогается. <Крутой> в ступоре. Народ в экстазе. Занавес.

via kot__matroskin

Однажды, во время всеобщего заплыва, Васька вдруг начал тонуть. То ли судорога с ногой приключилась, то ли просто силы не расчитал. Обычное в общем дело. Если конечно не лично ты тонешь. Васька хлебнул невкусной воды, запаниковал, заметался и решил просить о помощи.
- Помогите! Тону! – крикнул Васька.
- Да ладно? Серьезно, что ли тонешь? – спросил ближайщий участник заплыва. – Не похоже чего-то…
- Да тону! Чесслово, тону. – уверил Васька и показал как тонет.
- А. Сейчас помогу тогда. – уверовал пловец. – Помогите! Тут человек тонет! Просьба распространить эту информацию как можно шире!
- Тонет человек! Тонет! – закричали то тут, то там участники заплыва.
- Вооот. – удовлетворенно протянул первый откликнувшийся. – Сейчас тебе помогут.
И поплыл дальше.
- Эй! Куда? А помочь? – спросил Васька.
- Дал ссылку. – донеслось впереди.
- Я тоже. Я тоже крикнул. – уверили обгоняющие.
- Тонуууу! - закричал Васька. – Тонууу жеее.
- Хороший ход. – с Васькой поровнялась молодая красивая женщина в синем купальнике.- Теперь вас наверняка заметят. Я тоже могу прикинуться тонущей, чтоб меня заметили. Но мне противно. Я честно плыву.
- Да тону я, тону! – закричал Васька.
- Да, да. – с сарказмом в голосе ответила женщина. – Человек, когда тонет, не орет, а барахтается изо всех сил. Я в прошлом году тонула – пузыри пускала, а не кричала.
- А я считаю – хорошо, что вы тонете. – сурово сказал мужчина в купальной шапочке с надписью «Follow me». – Туда и дорога вам. В воде поменьше всякого сброда станет. И вода почище будет. Сидели бы на суше, сухопутные – так нет же. В воду вас тянет. Уррроды.
- Тонууу жее! Что за народ такой, а? – совсем затосковал Васька.
- Держитесь! Вам обязательно помогут! – поддержала морально Ваську большая группа пловцов. – Сил вам! Все будет хорошо! Вот увидите! Мы все зовем помощь для вас!
- Я буду молиться за вас. - проплыла мимо тетенька в годах. – Дай вам Бог сил!
- ПА-МА-ГИ-ТЕЕЕ! – закричал Васька.
- Ну чего орешь? Чего? – сказал Ваське мужик, проплывающий мимо на лодке. – Под себя, под себя загребай. Вот так! И ногами работай интенсивнее. Ногами. Взяли моду – орать чуть что. А самому руками-ногами поработать лениво, да?
Васька стиснул зубы и начал интенсивно работать ногами и загребать руками. Получалось плохо.
- Я говорила! Говорила! – вернулась женщина в синем купальнике. – Не тонет он нифига! Врет! Дешевая провокация и самореклама!
- Вот сволочь! – разнеслось по поверхности воды. – А мы ему так верили.
- Отплыви от него, тварь! – закричали сочувствующие. – Нет чтобы помочь человеку!
- Пусть тонет! Пусть! Пусть докажет, что тонет! А все кто сочувствует – тупые лемминги!- ответили скептически настроенные пловцы.
- Тону я!! Помогите! – попытался крикнуть Васька, но голос его затерялся во всеобщем гвалте.
Васька хлебнул еще водички и приготовился к худшему, но тут его больно ударило по плечу спасательным кругом.
Утопающий вцепился в спасательный круг и закричал:
- Спасибо! Ураа! Век помнить буду! Кто круг кинул – отзовись, а?
- Агааа! У него круг был заранее! Он придуривался! – заорали скептики.
- Ура! Ура! – закричали сочувствующие. – Он спасен! Мы спасли его! Вот что значит - всем миром! Вместе мы все можем!
- Кто круг бросил, а? – упорствовал Васька.
- Мы все к этому причастны! – уверил Ваську многоголосый хор.

© frumich

- Урааа!! – заорали во дворе и бабахнуло салютом в ночь с воскресенья на понедельник. – Молодееееец!!
Вася вскочил и бросился к окну. Во дворе куча людей орала что-то и громко взрывала что-то китайское.
- Что случилось? - крикнул Вася. – Чего орете?
- Крамник взял ладью!!! – закричали во дворе. – Урааа! Крам-ник! Крам-ник!!
- Вы с ума все сошли! – возмутился Вася. – Я сейчас милицию вызову.
- Пошел ты! – обиделись во дворе. - Россия – вперед! По-бе-да!!
- Больные утырки! – крикнул Вася.
- Пошел ты! – повторно послали Васю. – Тебе во время футбола можно, а шахматистам нельзя?!
К утру Вася не выспался, потому что Крамник взял еще две пешки, коня и потерял слона.

Во вторник во дворе кричали «Пет-ро-сян! Пет-ро-сян!!»
- Чо офигели?! – возмутился Вася. – На кривое зеркало уже орете?
- Ты если не болельщик – не мешай! – крикнули со двора. – Наш штангист в толчке сто шестьдесят семь взял! Урааа!! Пет-ро-сян! Впе-ред, Рос-си-я!!
- Капец какой, а… – прошептал Вася…

- Мы всех перетерли!!!! – радовались в среду керлингисты. – Вперед, Россия!!!

- Крутим педали!!! – радовались в четверг велосипедисты и небо расцветало салютами. – Впе-ред!!!

- Стреляет очень нефигово наша Ксения Перова!! – скандировали в пятницу лучники. – Бывает стрельба плохая! На чаще нам прет! Екатерина Харханова – крутая! Россия – вперед!!

- Закинет молот за стенку метательница Лысенко! – бесновались субботней ночью фанаты метания молота.
- Вы издеваетесь!!! – закричал Вася. – Дайте поспать!
- Мы не издеваемся! Мы мстим! – закричали со двора и добавили издевательски – Россия – вперед!

frumich

pearlswine

I’m swamped, too..

pearlswine

- …Дела обстоят именно так и никак иначе! И вы, и я стоим в очереди в государственную контору, для того чтобы отдать свое кровное. И разница между нами в том, что вы в этом вините меня и остальных в очереди, а я систему. – добил Голоцапов оппонентку. – И посему спор этот бесполезен. Вы не поймете меня в силу своей ограниченности, а я не смогу объяснить вам, потому что не могу опуститься до вашего уровня. Поэтому, закройте хайло и стойте в очереди как все!
В очереди захлопали и заголосили «Верно! Молодец, мужик!». Оппонентка, понимая что проиграла диспут, пробурчала что-то вроде «Все грамотные стали… Пирожок недоеденный даже во рту оставлять нельзя. Отберут и доедят..». После чего погрузилась в презрительное молчание.
- Ловко вы ее! – одобрительно сказал какой-то мужик Голоцапову. – И поделом ей, хамке базарной. И, главное, мастерски так. Аргумент – к аргументу, довод – к доводу. Молодец какой!
- Да ладно… – смущенно забормотал Голоцапов. – Много там геройства – тетку в очереди переболтать. Мы и посильней кого переубедить можем.
- Дааа. – закивал мужик. – Меня удивляет только одно – почему вы до сих пор не в большой политике? С таким-то здравомыслием и и логикой… Да вы любого за пояс заткнете.
- Да туда разве пробьешься? – хмыкнул Голоцапов и осадил локтем какого-то дедка, порывавшегося обойти Голоцапова в очереди. – Туда ж без денег не пройти никак. А то - конечно. Ух я бы и показал всем. Надолго бы запомнили!
- Меня зовут Гербль. – с достоинством поклонился мужик. – И у меня к вам официальное предложение. Только давайте выйдем. А то тут народу….
- Красивый прием. – рассмеялся Голоцапов. – Передо мной человек восемь осталось от силы, а я выйду отсюда? Вот как вас сейчас умником не обозвать, а?
- То есть вы думаете, что это хитрость? – рассмеялся Гербль. – Я вас на улице обожду. А вы тут заканчивайте.
- Что-то мне говорит, что вас на улице я не увижу уже. – саркастически сказал Голоцапов и заорал на кого-то из очереди: - Куда прешь, а? Ну вот куда?!.. Все стоим!… У всех дети дома некормленные и без ключа от дома!… У всех работа!… Всем плохо!!!
…Вопреки ожиданиям, мужчина стоял у дверей, курил трубку и дожидался Голоцапова.
- Стоишь?! – хлопнул мужика по плечу Голоцапов и захохотал. – А я вот – все уже. Отстрелялся. Переоформил. Теперь-то у тебя ко мне предложений нет, небось? Как там тебя? Гребль?
- Гербль. Вы совершенно напрасно подозреваете меня в какой-то подлости. – с достоинством ответил мужик. – У меня к вам совершенно честное предложение. Хотя, конечно, оно может показаться вам необычным.
Read more »

Когда я вырасту у меня тоже будет своя секретарша. Она тоже будет приносить мне кофе, свежие газеты и тапочки. Она будет варить такой кофе и приносить такие тапочки, что чужие секретарши будут скулить от зависти и злобно перешептываться по углам. У моей секретарши будут грустные, преданные глаза и рыжая блузка с белыми пятнами на боку. По утрам она будет встречать меня в приемной, поправляя прическу, высунув розовый язык и радостно виляя попой. А затем она сядет у двери и будет терпеливо дожидаться, когда я выведу ее на шоппинг.

Потом она будет обзванивать своих подруг и хвастаться, как шеф балует ее вкусной премией и даже позволяет иногда таскать со стола целые куски квартального отчета. И как ей хорошо со мной. И как она вовсе и не собирается линять по весне.
А после сытного обеда она будет ласково будить меня, - “Дмитрий Анатольевич, у вас совещание!” - и смешно тыкаться мне в лицо мокрым, холодным носом. А я буду трепать ее умную мордочку и сонно приговаривать - “Не сейчас, не сейчас - скажите им, чтобы начинали без меня…”

Я обязательно придумаю своей секретарше какое-нибудь имя. Что-нибудь не слишком вульгарное и запоминающееся. Возможно я назову ее Люси. Или Каштанка. Или на худой конец Мария Сергеевна. Ведь у каждой секретарши должно быть имя…А когда она состарится, перестанет попадать по клавишам, а изо рта у нее будет пахнуть сыростью, я отдам ее в приют для секретарш. Ну не усыплять же сразу? Там о ней будут заботится - подпиливать ногти, вкусно кормить и два раза в день выводить на шоппинг.
Когда я вырасту у меня обязательно будет своя секретарша. А сейчас извините…Если срочно не принесу шефу тапочки, спать придется в прихожей.

dimochkin

Семен Захарович мило коротал рабочее время с книжкой в руках. В книжке ветеран спецназа лениво давал прокашляться всем кому положено, в кабинете лениво летала муха, за окном не происходило ничего – одним словом, время само напрашивалось на убийство.
- Что делаешь? – ворвался в кабинет Петрович.
- Человечество когда-то погибнет не от войны, а от глупых вопросов. – презрительно ответил Семен Захарович. – Что я могу делать с книжкой в руках?
- Гадать по номеру страницы и абзаца? – предположил Петрович.
- Читаю я. – не менее презрительно ответил Семен Захарович. – А ты глупые вопросы задаешь.
- Чего ты взъелся-то? – удивился Петрович.
- Ну глупый же вопрос! Глупый! – закипятился Семен Захарович. – Всегда куча глупых вопросов. Заходит мужик домой, видит жену с любовником и задает обязательно глупый вопрос. «Что здесь происходит?», или «Как ты могла?». Понятно же что происходит и как она смогла.
- Да ладно? – удивился Петрович и присвистнул. – Твоя что ли? Застукал?
- Дурак совсем? – покрутил пальцем у виска Семен Захарович. – Это теоретический пример. Я говорю – человек, как правило, начинает разговор с глупого вопроса. Например - «Что делаешь?». И ведь чем очевиднее занятие – тем вероятнее такой вопрос. Вот ты начнешь ко мне лезть целоваться и кто бы ни вошел спросит «Вы чем тут занимаетесь?»
- Чего это я к тебе вдруг с лобзаньями полезу? – ошалел Петрович. – Ты пьян, что ли?
- Да что ж ты такой приземленный-то? – сказал Семен Захарович. – Я вообще о ситуации. Любой человек, при виде недвусмысленной ситуации обязательно спросит «Что делаешь?». Можем проверить.
- Целоваться не буду! – быстро сказал Петрович.
- Да я и сам не буду. Давай вот… – задумался Семен Захарович. - Давай, допустим, на руках бороться? Армрестлинг. А кто войдет – обязательно спросит либо «Чем занимаетесь?», либо «Что делаете?», либо «Что здесь происходит?». Можем поспорить.
- А спорим! На две сотни давай. – поддержал Петрович.
- Давай. Только не будем сбрасывать со счетов умных людей. Из трех вошедших, двое спросят. Идет? – протянул руку Семен Захарович.
- Идет! – принял пари Петрович и разбил.
Они сели друг напротив друга, уперли локти в стол, ухватились правыми руками и стали ожидать визитеров.
Read more »

Дима “Сука” Билан. Действующая модель Майкла Джексона в масштабе 1:72. Чемпион Европы по прыжкам с песнями.

Дмитрий “Президент” Медведев. Крупный общественный и домашний деятель. Человек года по версии журнала “Мурзилка”.

Владимир “Опаньки” Путин. Официальный двойник главы государства, человек номер полтора в стране.

Алина “Хочу” Кабаева. Любимая гимнастёрка Путина, девушка-мечта, девушка-сон, девушка в руку.

Жанна “Сиске” Фриске. Надувная женщина с элементом неизвлекаемости. При надавливании поёт.

Ефим “Люсёк” Шифрин. Дошутившийся качок. Укушен ядовитой обезьяной за средний палец.

Геннадий “Доктор” Малахов. Уринофилософ. Ведет передачу о лечении плоскостопия косоглазием. Может взглядом почесать чужое яйцо.

Рената “Киска” Литвинова. Женщина-пломбир. Тает и стонет на языке.

Евгений “Кто таков” Шестаков. Писатель-классик, автор книг “Униженные и оскоплённые”, “Тарас Вульва”, “Майна и вир”.

Тимати “Тимати” Тимати. Рэпердун, завсегдаун клубных тусовок.

eu_shestakov