В кунг-фу было принято объявлять удар, перед тем как его нанести. К этому моменту Семенов и Сенсей уже обменялись почти всеми известными ударами. Были и «Тигр царапает лапой», и «Журавль клюет жабу», и «Кабан вообще совесть потерял». И чтоб поединок не становился скучным и однообразным, приемы становились все изощреннее.
- Гопники просят закурить! – объявил Сенсей и со всей дури влепил Семенову в ухо пяткой.
- Гопники - зло! – обиделся Семенов и объявил: - Завскладом танцует медленный танец!
И оттоптал Сенсею ноги. Сенсей взвыл, в прыжке подул на ступни и вернулся в стойку.
- Ведро с раствором падает с пятого этажа! – закричал Сенсей и попытался ударить локтем по макушке Семенова.
- Каска спасает! – блокировал удар Семенов и нанес контрудар. – Спинка дивана была не замечена в темноте.
Только многолетние тренировки позволили Сенсею не упасть на татами, схватившись за пах. Он всего лишь всплакнул и недобро отозвался о производителях диванов.
- Ну держись, Семенов. – недобро сказал Сенсей. – Не замечена бельевая веревка на бегу!
И врезал ладонью по шее Семенова. Семенов захрипел и повалился на пол как мешок с дустом.
- Понавешали тут. – отдышался наконец Семенов и сел на полу. – Грузчик на базаре не совладал с тележкой!
И пнул Сенсея в колено. Колено громко хрустнуло. Сенсей продекламировал самые популярные записи с забора ПТУ. Семенов ухмыльнулся.
- Бежал за тапками, а тут ножка стула! – сказал Сенсей и ударил Семенова по пальцам ноги.
От мата Семенова птицы улетели из города навсегда. Сенсей довольно хрустел отбитым коленом и жизнерадостно хохотал.
- Ах так? – сказал Семенов. – Выходил в темноте в открытую дверь! Руками нащупать пытался, а она между рук.
И влепил точно в лоб Сенсею.
- Черт. Какой подлый прием. – возмутился Сенсей и потер лоб. – Крутил мясо в мясорубке и проталкивал мясо пальцем!
Семенов выл и пытался вызволить палец из железного захвата Сенсея пока его не осенило.
- Несли бревно на плече, а напарник его бросил резко! – закричал он и ударил.
Сенсей выл, катался по полу и держался за плечо. Потом он собрался с силами и закричал:
- Двухлетний мальчик бежит обниматься!
Подбежал и разбил головой нос и губы Семенова.
- Ну берегись. – пришел в себя Семенов и начал как-то странно двигаться. То пригибался и встряхивал волосами, то резко выравнивался и поправлял грудь.
- Школа Софьи Павловны… – побледнел Сенсей.
- Софья Павловна пробивается в автобус! – крикнул Семенов и попер на Сенсея.
Сенсей не успел отскочить и получил два удара локтем по ребрам и четыре чувствительных пинка в спину и осел на пол.
- Софья Павловна, намекает, что надо ей уступить место! – объявил Семенов и навалился на сидящего Сенсея.
Сенсей крякнул и попытался встать.
- Софья Павловна передает за проезд! – закричал Семенов и ткнул в глаза Сенсея.
Сенсей выл и не знал уже за какую часть тела держаться, потому как болело абсолютно все. Семенов раздумывал добить его ударом «Софья Павловна идет со сложенным зонтиком» или это чересчур сильное кунг-фу.

© frumich

Ко Дню Идиота население начинает готовиться заранее. Мужчины красят глаза в цвет праведного гнева. Женщины вплетают в волосы мечту на светлое будущее. Дети удивляются эмоциональности родителей. Соседи превращаются в продажных сволочей, друзья в неадекватных болванов, коллеги с непонятной радостью демонстрируют свою зомбированность и недальновидность.

- Эй, Страна! Они спасли тебя! – декламируют сторонники выигравших в предыдущий Праздник.
- Да ладно? – удивляется Страна, балансируя на краю пропасти.
- А то! – уверенно говорят Стране.
- Во как. – радуется Страна и падает в голодный обморок.

Танцы все яростнее, окружающие все честнее.
- Я вообще всю жизнь для народа! – доедает третью рубашку Претендент. – Сделал много.
- Да ладно? – удивляется Народ.
- Точно, точно. Этого только слепой не видит. – кивает Претендент. - Я и плеть выкинул.
- Ну ничего себе. – радуется Народ. – Плеть выкинул. А вот рубашечку, что уничтожаете сейчас… Знакомая она больно. Не с нас ли снято? Лет эдак десять назад?
- Да ну вы что? – оскорбляется Претендент. – Да я – ни в жисть. Это клевета, инсинуации и провокации. Сколько вам заплатили? А если и было – когда это было-то.. Тогда по-другому нельзя было. А эти-то..
- Ну эти – да. – соглашается народ.

Ближе праздник, сильнее накал.
Ни одного обворованного, арестованного, зацензуренного, но у всех есть знакомые, которых обобрали, арестовали, заставили молчать.
- Да у нему позавчера ночью восемь полковников пришло и все, как один, незаконно! – возмущенно шепчут одни.
- Дадада. Как только откроешь рот – тут-то тебе и каюк. – кричат на площади другие.
- Нищее население! Поголовно! – кричат все, покуривая дорогие сигареты и одетые в годовой оклад среднего учителя. И это несмотря на жару.
Все живут надеждой, что уж эти-то тем всеобязательно покажут. Накажут показательно и всем станет от этого хорошо. Отберут и поделят. А если и не поделят – пусть хотя бы отберут. А то обнаглели все. Пусть тоже побудут в шкуре. А от этого всем будет хорошо.
А уж если посадить всех, кого обещают посадить в предверии праздника – будет вообще замечательно.В Стране не останется вообще ни единой живой души.

Обещаний - горы, перспектив – вагоны.
Соседние страны в эти дни ждут только щелчка, чтоб одарить каждого жителя страны безбедной старостью. Просто так. За красивые глаза. Они уже давно с симпатией смотрят на граждан страны и ждут, когда им разрешат убрать у нас мусор. Только для этого нужен один конкретный человек. Он уже договорился обо всем, но сейчас ему мешают. А если не он – ничего не выйдет.

Маразм крепчает, страсти кипят.
В подворотне дерутся двое безработных из-за разногласий в вопросе расширения налогооблагаемой базы. Двое нищих подозревают друг друга в продажности и обвиняют в сговоре с самым богатым олигархом.
Спокойная бабушка одиннадцати внуков заплевала троих невинных прохожих за майку с чужим для пенсионеров логотипом. Глухонемой расклейщик объявлений был избит другими глухонемыми расклейщиками за свою глупость и политическую несознательность.

И вот, наконец, наступает «День Идиота». Все ведут себя мирно, с надеждой смотрят в телевизор, мирятся с соседями и ждут сообщений о нарушениях. Нарушений куча, демократия растоптана, на мнение в очередной раз плюнуто, но, тем не менее, праздник признан состоявшимся. Тогда все кричат «Мы выиграли, у нас получилось, мы им показали» и идут распивать.

И в следующие четыре года умиленно вспоминают:
«Боже! Какими мы были Идиотами!»

© frumich

via ne-moy

© PicturesforSadChildren.com / stereotypist

Семион Святославович переживал момент возвращения из безмятежного сна в отвратительную реальность. В реальности было жарко, непонятно какое время суток, неизвестное число, непонятно местонахождение, пахло перегаром и очень хотелось пить.
- Вставай, грязное животное! – раздался счастливый голос супруги Семиона Святославовича, Надежд Павловны. – Пьяное, грязное животное!
Семиона Святославовича передернуло от такого обращения и едва не сдурнило.
- С ума вы что ли сошли, Надежда Павловна? – разлепил он слипшиеся губы. – Что за обращение, голубушка? Вы, ма шери, никак, телевизор смотрели?
- Понятно. – помрачнела Наденька. – Засыпал мужчина, а проснулся вновь культуровед и филолог. Сиест тристемент, мон ами.
Семион Святославович вдруг осознал, что не помнит абсолютно ничего со вчерашнего вечера. То есть он помнит, как его уговорили выпить коньяку, как мило они обсуждали влияние мирового революционного процесса на культуру России, как продолжили шампанским, как перешли на пиво… А вот с момента обсуждения причин популярности французского утопического социализма до оскорбительной фразы утренней Надежды Павловны – память представляла обширное белое пятно.
- Вы знаете, Наденька… – неуверенно начал Семион Святославович. – Каким-то странным образом у меня совершенно исчезла память о вчерашнем вечере. Как будто Бахус огромным ластиком застолья уничтожил все.
- Включая ваше реноме, Семион Святославович. – ехидно поддела Надежда Павловна. – Опять же, этот проказник запачкал вашу одежду остатками еды, порвал ваш плащ и…
Надежда Павловна зарумянилась и выпалила:
- И был при всем при этом таким душкой! Живым человеком был, а не сборником статей! Вы убили его! Убийца!
Она вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Он хлопка у Семиона Святославовича случилась жесточайшая мигрень и даже некоторое покраснение окружающего мира.
- О боги! За что вы наказываете меня! – пафосно воздел руки потолку Семион Святославович и отправился в ванную пить студеную воду из под крана. У него оттуда студеная текла. Хоть и с хлоркой.
- А коли все по-старому, - закричала из кухни Надежда Павловна, - Извольте, Семион Святославович, после водопоя посетить кухню и дать объяснения своему скотскому вчерашнему поведению. Своему замечательному скотскому поведению вчера.
И всхлипнула как-то по-особенному скорбно.
- Это совершенно исключено, миакарра. – сообщил из ванной Семион Святославович. – Меня уже час как ждут на работе. Вечером поговорим, душенька.
Read more »

Иван Тимофеевич проживал в убитой еще на чертежах двушке.

Ивана Тимофеевича было много, поэтому иначе как «мы» он себя не величал.

В кухне Ивана Тимофеевича был пульт с которого он мог выключить газ любой стране Европы. Там же была вентиляционная решетка, приложив ухо к которой Иван Тимофеевич мог подслушать любой самый секретный разговор в кабинетах самого высокого уровня. Радиоточка передавала Ивану Тимофеевичу мысли политиков и олигархов, а так же чаяния любого народа.

В прихожей был специальный ящик, куда складывалось мнение большинства любой национальности или гражданства. Там черным по-белому было написано «Граждане ЮАР не любят граждан Таджикистана». Или «Все чехи обожают пиво Сокол». В зале были аккуратно сложены все книги мира и секретные документы всех времен и народов. Для удобства пользования на полочке лежал специальная лакмусовая бумажка. Если приложить эту бумажку к любому печатному тексту можно было сразу определить насколько этот текст заслуживает доверия.

Там же стоял специальный телевизор, который показывал будущее. Это позволяло Ивану Тимофеевичу точно знать как будут разворачиваться события в стране и в мире. Второй телевизор показывал прошлое на миллионы лет назад, но ему Иван Тимофеевич не очень доверял. Все больше верил оригиналам исторических документов и черновикам великих ученых, сложенных тут же на тумбочке.

В спальне Ивана Тимофеевича были все женщины мира, поэтому он запросто мог забраковать или похвалить любую. В окне открывался вид абсолютно на все с возможностью офигетьскольки-кратного зума. Не поднимаясь с кровати Иван Тимофеевич мог закрывать границы и вообще управлять страной.

***

Ион Михайлович жил в доме напротив в точно такой же двухкомнатной. За исключением того, что вместо газовых кранов у него на кухне стоял пульт управления ООН и ЕС. У него тоже было мнение, телевизоры, женщины, радиоточка, документы. По его щелчку цивилизованный мир принимал решения.

Потом изобрели интернет и эти два притырка наконец-то встретились.

frumich

- Ну это… Я начинать буду. – нерешительно сказал Валентин своей супруге.
- Это ж не супружеский долг, Валентин, а постройка курятника. – буркнула супруга. – Можно и решительнее начинать. Уже ведь пара месяцев как все материалы есть. Бетон, который. У нас будет бетонный курятник.
- Цемент, песок, щебень и арматура нам достались даром! – вскипел Валентин.
- Вот-вот. Тренируйся. – кивнула супруга. – Следующие лет сорок ты будешь всем объяснять почему дом у нас из подручного материала, а курятник – монолит.
- Да ну тебя. – плюнул Валентин и вышел к объекту.
Колышки с натянутыми нитями на расчищенной площадке ласково сообщали Валентину «Здесь будет твой курятник» и кричали «Тут до фига работы, мужик!!»
- Начало – половина дела! – уговорил себя Валентин и взялся за лопату.
Послышался негромкий свист, переходящий в шипение и перед Валентином материализовался какой-то тип в сверкающей одежде.
- Это научит тебя, дикарь, вести беседу в цивилизованном русле! – прокричал тип и отвесил Валентину пощечину.
И тут же исчез в никуда.
- Что за.. – опешил Валентин и потер ударенную щеку.
Щеку жгло от пощечины, в душе ширилась обида ни за что ударенного труженика, мысль металась не в силах найти объяснения материализации и дематериализации обидчика. И тут опять раздался тихий свист, переходящий в шипение.
- Получи, тварь! – воскликнул Валентин и пнул ногой материализовавшегося типа с блестящей одежде.
Пнул по всей видимости метко, потому что тип присел и застонал негромко:
- Да что ж вы все злобные-то такие? А еще далекие предки…
- Ну так, а мне по роже за что? – начал оправдываться Валентин. – У меня рожа тоже не казенная!
- Глупый питекантроп! – процедил тип. – Раз я вернулся на минуту раньше и дал тебе по морде – это мое возмездие за пинок. То есть еще не вернулся, но обязательно вернусь.
Read more »

- Надоело. Все надоело. Не могу больше, - она встряхнула головой и длинные волосы заструились по шее и плечам, - я не в состоянии работать круглосуточно и семь дней в неделю. Мне нужен Кит-Кат.
- Что, прости?
- В смысле перерыв, - она смахнула со стола какие-то бумаги и закинула на него ноги, - отпуск, вот чего я хочу. Недельку-другую. Может месяц.
- С ума сошла? В самый разгар сезона? Нам отпуск по трудовому контракту не предусмотрен! И это правильно, я считаю. Нечего там делать! Пустая трата времени!
- Как это нечего? - она встала из-за стола и принялась ходить по комнате, - Валяться на пляже. Кушать мороженку. Летать на параплане и прыгать на батутике, в конце концов. Я уже, наверное, тысячу лет без отпуска. Это многовато все-таки. И не перечь.
- Но как же люди?
- А что люди? Никто и не заметит. Им сейчас не до меня. Карьера, деньги - вот что на первом месте. А если и заметят - ну подождут немного, никуда не денутся. В конце концов, незаменимых не бывает. В общем, полетела я. На Гаваи, на Майорку. А ты тут побудь за главного, - она резко вышла из офиса, хлопнув дверью на прощание.
- Совсем от рук отбилась, ну пусть отдохнет, нервишки полечит, - он покачал головой и снял трубку с резко зазвонившего телефона, - Я слушаю.
- Алло, алло! - раздался взволнованный голос, - С кем я разговариваю???
- Это Секретарь.
- Вот как? Не знал, не знал. Впрочем, почему я решил, что у Нее не может быть Секратаря…
- Я не у нее, я сам по себе. Чего Вы хотели?
- Я… - мужчина запнулся, - вы знаете, мне нужна Любовь.
- Боюсь, что мне придется Вас огорчить. Любви нет.
- Как нет? - снизился до шепота голос звонившего, - ведь еще вчера была!
- Была, да вся вышла, - Секретарь посмотрел на дверь, - могу соединить с Дружбой. Или с Равнодушием. На Ваш выбор. Ненависть вроде как пока не появлялась, но она абсолютно всегда очень невовремя появляется. Впрочем, если Ваше желание достаточно сильно, я могу за ней сбегать - мне тут Один Шаг. Если же Вы готовы немного подождать, то может быть еще такой вариант, как Месть. От всей души советую с ней связываться исключительно на трезвую голову - она у нас девушка горячая, можно понаделать много такого, о чем придется вспоминать с Сожалением.
- Нет-нет, что Вы! Какая Месть, о чем Вы говорите… Мне нужна только Любовь. Единственная. Та самая.
- Той самой она уже вряд ли будет, извините, - вспомнил Секретарь про загар и батутик. - Мой Вам совет: забудьте. И переключитесь на Дружбу. Есть вариант, что она проапгрейдится до нужного Вам уровня. Такое у людей часто бывает, я знаю много случаев.
- Апгрейд - это, бесспорно, хорошо… Но.. Скажите, а шансы дождаться обратно Ту Самую Любовь есть? Ну хоть один?
- Один из миллиарда, - Секретарь посмотрел прогноз погоды на Майорке, - не больше.
- О… Это ведь больше, чем достаточно. Я подожду… Спасибо…

© dee-troy

- Дяденька, простите, пожалуйста, у вас не найдется тридцати семи рублей?

Зачем я назначил встречу у Мак-Доналдса? Знал же, что так и будет. То ли мои глаза отражают содержимое бумажника, то ли на лбу у меня написано отсутствующее желание подарить кому-нибудь деньги, да только попрошайки всех мастей проходу не дают постоянно. Хотя…

- А почему именно тридцать семь? Не сорок, не двадцать?
- Так молочный коктейль столько и стоит. Мне лишнего не надо.

Паренек смотрел на меня наивными глазами, улыбаясь доверчиво и слегка смущенно. Висящая как на пугале одежда, явно с чужого плеча – старшего брата, видимо. Возраст… впрочем, возраст я всегда определял с трудом. Этому было лет двенадцать или шестнадцать – кто его разберет? Мордашка детская, глаза… глаза старше, словно с другого лица.

- Коктейль любишь?
- Очень! – Мечтательная улыбка растеклась до ушей и поползла куда-то дальше. – Специально за ним приезжаю.
- А денег нет?
- Неа. – Все та же улыбка.
- Может, стоит попробовать заработать? Или продать что-нибудь? – кажется, я начинал веселиться.
- Продать? – Парнишка задумался, смешно сморщив нос. – Точно! Купите у меня что-нибудь!

Я невольно оглядел его с ног до головы и фыркнул. Даже вздумай я открыть магазин секонд-хэнд, вряд ли на такой одежде смог бы заработать что-нибудь, кроме искреннего хохота покупателей.

- Родной мой, что у тебя можно купить? Любимую куртку Гекльберри Финна?
- Нет, у меня нет такой куртки. – С сожалением произнес «продавец».
- Тогда что? – Весомо спросил я, собираясь уходить. Веселье исчезло. Зайду лучше куда-нибудь в кафешку, позвоню Вадику, пусть туда приходит.
- А купите у меня… - паренек понизил голос и округлил глаза, - бессмертие.

Опа! Хорошо, что не кирпич. Попрошайка-то романтик, оказывается.

- Бессмертие? За тридцать семь рублей?
- Думаете, дорого? – забеспокоился купец.
- Да нет, в самый раз, - хмыкнул я. – А сам как без него обойдешься?
- Не волнуйтесь, у меня его много! – улыбка снова уползла на затылок.
- Не сомневаюсь, - проворчал я, уже понимая, что денег я ему все-таки дам. Рука торжественно извлекла бумажник. – Слушай, вот тебе червонец, купи мороженого.
- Зачем мороженого? – растерялся парнишка. – Я коктейль хочу.
- А ты пробовал мороженое в рожке?
- Нет, не пробовал.
- Ну, так попробуй. Тебе понравится, поверь на слово.
- И вы хотите бессмертия за десять рублей?

Повторенная шутка – уже не шутка.

- Так бери. Ничего мне от тебя не надо.
- Да? Тогда, может быть, хотя бы долголетия?
- Я же сказал: так бери.
- Но это же неправильно…

Все-таки парнишка – профессионал. Высшей пробы. Мало того, что деньги выклянчил, так я еще и уговаривать должен взять их.

- Как знаешь. Либо бери, либо уходи.

Помедлив, парнишка протянул руку и взял деньги.

- Спасибо большое!
- Не за что, - буркнул я и перевел дух. Чувствовал я себя недовольным собой.

Через пять минут он вышел из двери ресторанчика с мороженым в руке - осторожно, кончиком языка слизывая вкуснятину. Расширившиеся глаза изливали высочайшее удовольствие. Я невольно улыбнулся, ощущая, как испортившееся было настроение резко поднимается к облакам.

Заметив меня, парнишка поднял вверх руку с мороженым и прокричал:

- Действительно, очень вкусно! Спасибо вам огромное! – …И стал таять в воздухе. Таять быстрее, чем его мороженое.
- И, знаете, - его голос уже доносился, словно издалека, - я все-таки… - и в этот момент он испарился полностью. Вместе с десертом и своей несуразной одеждой. Вместе со всеми мыслями в моей голове.

Я стоял с открытым ртом, пытаясь понять, что же произошло. Любое шевеление извилин давалось с немалым трудом.

Неужели? Правда? Чушь! Или… И что означали его последние слова?

7-korov

Директор выглядел скорбным, словно только что узнал, что в любимой школе больше никогда не будет больших перемен. Рядом с ним переминалась с ноги на ногу какая-то взлохмаченная женщина в роговых очках.
- Дети. – скорбно начал директор. – Вы все знаете, что случилось. Это просто из ряда вон выходящее происшествие…
- Да, да. – вскочил с места и закивал ученик Бякин. – Не каждый день классный руководитель пытается поджечь свой класс. К тому же выпускной. Шесть отличников, пять хорошистов, два ударника и мы. Могло случиться непоправимое.
- Сядь, Бякин! Что это такое? – повысил голос директор. – Кто тебе разрешил вставать?
- У меня нервы расшатаны от пережитого ужаса. – бойко доложил Бякин. – На вас когда-нибудь кричала преподаватель литературы? А нецензурно? А сжечь угрожала? То-то же.
- Дети, давайте все успокоимся. Все уже позади. – примирительно сказал директор. - Я привел к вам психолога. Знакомьтесь – Любовь Ивановна. Она поможет вам пережить это потрясение.
Любовь Ивановна неловко поклонилась классу и густо покраснела.
- А у меня вопрос! – вновь вскочил Бякин. – А что с нашей классной? Что с Софьей Петровной?
- Видите! – с надрывом сказал директор психологу. – Они все равно любят ее! Несмотря на то… Дети, Софью Петровну увезли на машине скорой помощи. Я думаю, она нескоро вернется, потому что она покусала двух санитаров и техничку, тетю Глашу.
- Перевезли бесплатно! – хихикнул кто-то с задней парты.
- Да вы что?! – вскинул руки Бякин. – Только телеком!
- Разговорчики! – гавкнул директор. – Тихо всем. Любовь Ивановна, они в полном вашем распоряжении.
Он строго посмотрел на выпускников, погрозил пальцем Бякину и вышел из кабинета.
- Дети, для того чтобы вам помочь, мы сейчас поиграем в одну занимательную игру. – пропищала психолог. – Мы с вами поиграем в ассоциации. Это поможет мне оценить ваш ассоциативный ряд. Это очень просто. Я вам говорю слово, а вы мне – с чем оно у вас ассоциируется. Ну как? Начали?
- Валяйте! – снисходительно кивнул Бякин.
- Толстой! – выпалила Любовь Ивановна и втянула голову в плечи.
- Сваляла таки.. – пробурчал Бякин. – Что Толстой?
- С чем ассоциируется у вас Толстой? – пояснила психолог.
- С парой. – хмуро буркнул Бякин. – И Лев, и Алексей – они оба ассоциируются у меня с парой по предмету и с еще одной по сочинению.
Read more »

Иногда в день рождения у меня есть настроение писать Специальный Деньрожденный Текст, а иногда нет. В этом году как-то не выходит формулировать возвышенное и подводить итоги (какие итоги, клиент же еще живой). И тут я, благодаря посту Кирули, вспомнила старую армейскую байку, которую рассказывали у нас как раз когда я служила. Байка славная и по теме моей профессиональной деятельности, при этом целиком и в правильном варианте ее почему-то мало кто знает. Кстати, так получилось, что весь свой воскресный день рождения, с утра и до позднего вечера, я работаю. Без перерывов. И, по-моему, это хорошо. А байка - вот.

Речь о тех временах, когда русскоговорящих интервьюеров в израильских военкоматах еще не было, а русские призывники уже были. Из-за того, что они в большинстве своем плохо владели ивритом, девочки-интервьюеры часто посылали их на проверку к так называемым “офицерам душевного здоровья” (по специальности - психологам или социальным работникам), чтобы те на всякий случай проверяли, все ли в порядке у неразговорчивого призывника. Кстати, офицер душевного здоровья - “кцин бриют нефеш” - сокращенно на иврите называется “кабан”. Хотя к его профессиональным качествам это, конечно же, отношения не имеет.
Офицер душевного здоровья в военкомате обычно проводит стандартные тесты - “нарисуй человека, нарисуй дерево, нарисуй дом”. По этим тестам можно с легкостью исследовать внутренний мир будущего военнослужащего. В них ведь что хорошо - они универсальные и не зависят от знания языка. Уж дом-то все способны нарисовать. И вот к одному офицеру прислали очередного русского мальчика, плохо говорящего на иврите. Офицер душевного здоровья поздоровался с ним, придвинул лист бумаги и попросил нарисовать дерево.
Русский мальчик плохо рисовал, зато был начитанным. Он решил скомпенсировать недостаток художественных способностей количеством деталей. Поэтому изобразил дуб, на дубе - цепь, а на цепи - кота. Понятно, да?
Офицер душевного здоровья придвинул лист к себе. На листе была изображена козявка, не очень ловко повесившаяся на ветке. В качестве веревки козявка использовала цепочку.
- Это что? - ласково спросил кабан. Read more »