Вы в курсе, что в то время пока вы отвернулись или роетесь в сумочке, социально активные элементы общества начинают перемалывать вам косточки. Кому берцовую, кому тазобедренную, особо-невезучем перемалывают весь опорно-двигательный аппарат.

Помнится, когда я только-только начинал работать за зарплату, я был вежлив на столько, что к концу дня многих коллег начинало тошнить от слов: «будьте любезны» и «эй, к вам обращаюсь». Заходя в столовую, я всякий раз желал всем «приятного аппетита». Бывало, раз по стопятьдесят за день говорил даже тараканам и отражению в зеркале. То, что я был образцом культуры и оазисом вежливости во всем коллективе, меня согревало и возвышало. Пока однажды, зайдя в кухню за булочкой не услышал, как кто-то процедил сквозь зубы: «опять, зараза аппетита пришел желать».
– От жлоб! — отозвался некто.

Почему именно «жлоб» я так и не понял, но с тех пор никому ничего не желал. На культмассовых собраниях и днях рождениях был степенен и безучастен. Даже к организованным ритуальным танцам вокруг портрета генерального, с просьбами о премиях и о рабочих поездках в Ниццу хотя бы в Сочи был демонстративно холоден. Как-то в очередной раз я зашел в буфет за булочкой с маком. Молча лавируя между столиками, с боем пробирался к кассе, не обращая внимания на коллег, пока кто-то, так же, как в годы моего неокрепшего рабочего эго, сквозь зубы не выдавил тихое: «зараза, пройдет, приятного аппетита не пожелает».
– От жлоб! — добавил все тот же некто. Ситуация патовая, что ни говори.

Вскоре после этого я стал реже появляться на рабочем месте, отмахиваясь от вопросов отдела кадров тем, что, дескать командировки, ответственные задания партии и общества охотоведов Болгарии. Через некоторое время меня вызвало начальство.
– Пройдемтес, — сказало начальство, сделав МХАТовскую паузу, надеясь меня заинтриговать, — мы внимательно следим за вашей работой. — продолжило начальство.
– Мгм. — Отозвался я, а в это время пятая точка, подсказывала: дело – табак.
– За последние пол года вы побывали в четырех командировках.
– М? — Спросил я.
– И даже не смотря на два ваших двухнедельных больничных и недельный отгул с формулировкой: «засолка огурцов» вы проявили себя весьма… — На этом «весьма», начальство запнулось.
– Мм. — Сказал я.
– Весьма! — подытожило начальство.
– Хм. — Поддержал я беседу.
– По началу на вас был ряд нарекании со стороны коллег, но в последнее время о вас поступают только положительные отзывы. Так что, мы решили повысить ваш оклад и наградить вас треугольной шляпой почетного работника масс-меда.

Новость об этом разнеслась по рабочим коридорам подобно зайцу, подорванному на противотанковой мине. Как результат: со мной начали регулярно здороваться коллеги. По два, по три, а то и пять раз на дню. Особенно докучал стажер по верстке и монтажу. Он здоровался со мной при каждой нашей с ним встрече. Беда в том, что он не ограничивался простым «привет», «халлоу» или на худой конец «гамарджоба», он протягивал мне свою пятерню, которую я не мог не пожать. Однажды он так обрадовался нашему с ним «рандеву» в рабочей уборной, что протянул мне руку, даже не застегнув ширинку. Я сунул руки в карман, притворившись, что ищу в них что-то очень важное, как минимум: пути выхода из возникшей ситуации. Когда он раздосадованный ушел, так и, пожав моей руки и, не застегнув ширинку, я не выдержал: «вот сволочуга, седьмой раз за день здоровается!»
– От жлоб! — Отозвался некто из-за двери закрытой кабинки.
– Точно. — Сказал я, хоть и не понял, почему именно жлоб. Да и кто?…

proidemtes